— И не считаешь, что это правильное решение? — Кречет поднял брови.
— Считаю, — вздохнула она. — Просто трудно очень.
— Ты сильнее, чем думаешь о себе, — неожиданно проговорил Кречет. — Я тебя знаю — ты сможешь все.
Сашка вовсе не была уверена, что может вообще хоть что-то. Без Кречета рядом она очень быстро сдувалась, теряла уверенность в себе, все силы куда-то улетучивались, а сама она снова становилась той тихой и стеснительной студенткой, которая не всегда поднимала руку, даже если знала правильный ответ.
***
На работе они с Кречетом почти сразу же разошлись. У Сашки хватало своих новых обязанностей, Вася же заперся в кабинете со своим замом, плотно закрыв дверь. Она таскалась по коридорам с ведром и тряпкой и оттирала все, что попадалось ей на глаза. Ее задача была именно такой: находить самой грязь и избавляться от нее. Все этажи и кабинеты распределены между уже работающими здесь уборщицами, а Сашке достались приклеенные жвачки, матерные надписи и отпечатки ладоней на стенах. Работа не слишком сложная, но бесконечная.
И унылая. Сашке в разы больше нравилось убираться в участке, где от ее деятельности зависела работа целого коллектива. Здесь же она почти полностью предоставлена сама себе и, по большому счету, ее дело было не особо важным.
Зато хватало времени для размышлений. Разумеется, не слишком веселых. Сашке очень хотелось позвонить родителям и рассказать обо всех удивительных изменениях, что произошли в ее жизни, но она не умела врать, и мама наверняка бы по ее тону поняла, что не все так гладко, как хотелось бы. Еще она думала связаться с Лесей, но хороших новостей пока не было, так что и тревожить ее лишний раз не стоило.
В коридоре появился Бойко. Судя по выражению его лица, капитан был в ярости.
«Еще бы, его лучшего друга арестовали!»
— Сандрина, и ты здесь, — Бойко остановился. — Бежала б ты лучше отсюда, гиблое место.
Капитан поморщился, посмотрел на Сашку с заметным беспокойством.
— Мне ничего не угрожает, — уверенно проговорила Сашка, — я всего лишь уборщица.
— Паша тоже всего лишь… — Бойко махнул рукой. — Неважно! Мы еще поборемся!
Он быстрой походкой прошел дальше и скрылся за углом.
Сашка слегка приободрилась. Она верила в Бойко, как верят в Бэтмена: казалось, тот может все!
Подходя к очередному кабинету, она издалека расслышала раздраженные голоса. В этом не было ничего необычного, почти из каждого доносились такие, однако голос Васи не узнать она не могла. Сашка не считала себя такой уж любительницей подслушивать, но здесь, конечно же, даже не стала себя останавливать.
Она нашла какое-то древнее несмываемое пятно на стене совсем близко к едва приоткрытой двери и принялась изо всех сил его оттирать.
— А я говорю, что вы проебались! — гремел чей-то недовольный голос.
— Описи были сделаны по всем правилам, протоколы сверены под роспись, велась запись, ты же меня знаешь, полковник!
— А еще знаю, что в документах, которые вы с Чимикиным то ли скрыли, то ли нет, мелькает интересная фамилия!
— Какая?
— Моя, блядь! Или ты знаешь много Ракиных?!
— Это подстава.
— Ага. И подставляют меня. И что насчет фото, где вы с Чимикиным ведете переговоры вдвоем вне рабочего кабинета?!
— Перекур! Мы работаем над одним делом!
— Работали! Твой капитан арестован! Как еще Бойко удалось избежать этого, ума не приложу!
— Я дал ему другое задание на время операции.
— Тоже очень интересно почему.
— Он не знал о том, что свидетельница жива и прячется у меня.
— А Чимикин знал, получается?!
— Да.
— Вася… — голос изменился, теперь он звучал тише и от того страшнее. — Но ты-то понимаешь, как это выглядит со стороны?!
— Да, Владлен мне уже пояснил, спасибо.
— Владлен не спасет тебя, пока у них на руках эти документы!
— Документы — липа!
— Докажи! Или пойдешь вслед за своим капитаном!
Сашка вдруг остро почувствовала опасность.
Она тут же подхватила ведро, сделала шаг к противоположной стене и принялась намывать ее, старательно делая вид, что разговор в соседнем кабинете ее никак не интересует.
В коридоре возник высокий человек в деловом костюме, который уверенной походкой прошел в кабинет, попутно смерив Сашку внимательным взглядом. Он выглядел, наверное, как очень повзрослевший Бойко: волевое лицо, пронзительные яркие глаза, темные волосы с проседью, в фигуре была заметна стать, а преувеличенный разворот плеч говорил о военном прошлом. Таких, как казалось Саше, должны бы печатать в газетах, давая репортажи про победы нашей полиции, потому что лицо этого человека внушало уважение и уверенность.