— Это ж какого сотрудника мы потеряли, а?! — покачал головой Рижский. — Нам такие кадры нужны больше, чем здесь!
— А я ее повысил, — хохотнул Кречет, — до домоправительницы и кастелянши!
— Я, вообще-то, в школе преподаю! — смешно возмутилась Сашенька. — Ну и за хозяйством слежу, это правда.
— Золотая девонька, как есть — золотая! — Рижский широко улыбнулся. — Как урвал такую, Василий? Где раздают?
— Не урвал, а получил за заслуги, — развел руками Вася. — Пахал-пахал «в поле», и вот: такой солнечный удар получил — Саша-Санни-Солнышко, — он слегка коснулся локтя Саши.
Та зарделась, хихикнула.
— Солнечный удар — хорошо сказано! — кивнул Рижский и отправился пробовать обещанный борщ.
Вася проводил их взглядом и подумал, что Саше надо бы надеть что-то потеплее — ветер дул холодный.
***
Шашлык, наконец, дошел до нужной кондиции. К тому моменту уже выпили за полицию, за погоны, за тех, кто сейчас в патруле, за тех, кто в отставке, не чокаясь выпили за ушедших. Начал накрапывать дождичек, и все дружно переместились в гостиную, где расселись кто на полу, кто — на диване. Вася выбрал кресло, напротив устроился Кречет-старший. Он, как всегда, улыбался иронично и наверняка подмечал всё и всех. Вася иногда думал о том, какие процессы происходят в голове у генерала, но каждый раз приходил к выводу, что понять их он не в состоянии. Отец — человек сложный… и странный. Впрочем, он оставался другом. Этого было достаточно.
— Я тут вспомнил, — вдруг оживился Владлен, — как мы остановились тогда перекурить новость про найденные Александрой документы, а Червинский со следаком в мусорке роются!
— Серьезно?! — Павел пораженно поднял брови.
— Ага, — Вася весело кивнул, — меня только-только отпустили, а тут такой цирк бесплатный.
— И что? — подал голос генерал. — Нашли?
— Нашли! — уже в голос заржал Кречет. — Как раз, когда я поинтересовался, что там они ищут такое интересное? Жаль, не снял тогда лицо Игореши, давно такой растерянной ненависти не видел!
— А ведь это все Санька! — неожиданно громко объявила Леся. — Это она вас всех спасла! Всех нас.
Она поднялась с бокалом, нашла взглядом Сашу. Та сидела на пуфике у кресла Васи, куда он усадил ее чуть ли не насильно, потому что птичка поминутно порывалась куда-то бежать, что-то наливать и ухаживать за гостями. Теперь она наконец спокойно устроилась рядом и спокойно потягивала легкий сладкий мускат, а не пыталась всем угодить и всё проконтролировать.
Леся подняла бокал выше:
— Это все Санечка!
Кречет заметил, что Леся, хоть и пила исключительно соки, выглядела или слегка навеселе, или будто на грани истерики. Глаза чуть затуманились, а в интонациях сквозила какая-то неестественная нервозность. «Уж не в положении ли?» — мелькнуло у Кречета.
— Я же все понимаю, — она сокрушенно качнула головой и села обратно на диван, прижалась к Чимикину, — если б не Саша, я Пашу еще долго бы не увидела, — проговорила она срывающимся голосом, — а я без него дышать не смогу, сердце почти не бьется. Вам не понять.
— Че ж не понять, — само собой вырвалось у Васи, — знаем.
Он осекся, понимая, что, вероятно, сказал лишнее. Повисла дурацкая пауза. Саша обернулась, посмотрела на него вопросительно.
«Тут либо договаривать, либо нехуй было и начинать», — отругал себя Кречет за неуместные признания.
Похоже, вот он как раз таки и выпил немало.
— А ты сыграй, — неожиданно подал голос отец, протягивая ему гитару, — так оно проще.
Вася помедлил немного, потом кивнул и взял инструмент. Пробежал пальцами по струнам, вспоминая мотив. Нашел взглядом Сашеньку, улыбнулся ей и начал песню.
Мастером слов он никогда особенно не был, больше мастером дела. Так что папа оказался и тут прав: через мелодию и чужие, но самые правильные стихи, вышло проще.
Он спел, не отрывая взгляда от Саши и с удовольствием наблюдая, как у той расширяются глаза от удивления, а щеки краснеют от удовольствия и смущения.
«Вот так, родная, — мысленно сказал ей Кречет, — признаюсь, как умею!»
Когда песня закончилась, он взял свой стакан, легко стукнул им по Сашиному фужеру, подмигнул ей и выпил. Та совсем засмущалась, потупила взгляд и, кажется, прошептала что-то вроде «я тебя тоже».
Песня, которую пел Василий Санечке — «Sunny», слова и музыка Бобби Хебба (Bobby Hebb):
Конец