А старая шарманка напевает,
Что всё пройдет, а что-то отболит.
Возьми, шарманщик, деньги и ступай,
Ты честно выполняешь порученье,
А вот ещё и парочка печенья –
Полакомится старый попугай.
Твой листик белый спрячу я в карман,
Билетик на судьбу и на удачу,
Наверное, он тоже что-то значит,
Не все же предсказания – обман.
Ведь ждёт меня дорога – дальний путь,
Удача мне, конечно, пригодится.
Шарманщик, ну не мог ты ошибиться,
Мы встретимся ещё когда-нибудь.
* * *
Что снилось мне? Привычная война,
Чужая жизнь, чужие чьи-то слёзы,
И слов чужих немая тишина,
Безмолвные вдали чужие грозы.
Увидел я – насилие и кровь,
И детский плач, и горькие страданья,
И не ко мне пришедшую любовь,
И женщину с косою в ожиданье.
Вот у кого терпения занять:
Стоит себе и смотрит молчаливо.
Вы не спешите – может подождать –
Она всегда тиха и терпелива.
Чужая жизнь, но я-то в ней живой,
Приходит боль и почему-то страшно,
Я тоже поднимался в чей-то бой
И тоже падал в схватке рукопашной.
Вставал и снова бился, до утра,
Но сон пропал, и звуком посторонним
Звенел будильник, намекал – пора,
А то и вправду день свой провороним.
Но ночь вернётся – снова та война,
Чужие здесь теперь меня узнают,
Привычная чужая тишина
Вдали ночной мне молнией сверкает.
* * *
Приходит к нам последнее прозренье.
Мы перед смертью всё себе прощаем,
Свои грехи смиреньем искупаем,
Оставив тело для земного тленья.
Уже готовы подниматься души
Туда, где звёздный мир и тих и светел,
А на Земле опять смеются дети
И не хотят сегодня старших слушать.
Но наша жизнь короткая такая,
Что мы чего-то в ней не успеваем,
И сами не всегда об этом знаем,
Своё земное время коротая.
Что позади? Да годы пролетели,
Как день один, и наступает вечер.
Нам кажется, что завтра будет легче,
Придёт всё то, что сделать не успели.
Но то не день, а наша жизнь прожита.
Чему не быть – о том уже не знаем,
Другой судьбы себе не нагадаем,
Обратная дорога нам закрыта.
Что остается? Тихое прощанье,
Печальный звон
последний, колокольный.
И сердцу снова, снова слишком больно,
И наступает время расставанья…
* * *
Я видел смерть. Верней, её границу –
Когда ещё горячее тепло
Уже из тела медленно струится,
И тихое дыхание ушло.
Я видел смерть. Она косой взмахнула,
Спокойно и безжалостно порвав
Тугую нить, что жизнь для нас тянула,
При этом даже слова не сказав.
Порвалась нить –
что хочешь, то и делай, –
Ни сердца, ни давления в крови.
Жил человек, кому-то он несмело
Сказал впервые о своей любви.
Жил человек, женился, были дети,
И правнука увидел на веку,
Но вдруг подул такой холодный ветер,
Что замер конь, уснув на всём скаку.
Дыханья нет, глаза почти закрыты,
Слеза из них уже не потечёт,
И радости земные позабыты.
Жил человек, но больше – не живёт.
* * *
Шестой этаж. Окно. Больничный двор
И маленький простой больничный морг.
Закрытых глаз не узнанный укор:
«Ну что ж ты, папа, мне помочь не смог?»
В тот самый день,
в холодный снежный март,
Он, как всегда, с улыбкой взял ключи,
Он, как всегда, был жизни очень рад.
Кто знал, что он навеки замолчит?
Обычный вечер. Неожиданный звонок.
В чём дело – не вернулся он домой?
А он уже тогда на землю лёг,
Врачи лишь покачали головой.
Сказали, что его здесь больше нет,
Что в мир иной ушёл и не вернуть.
А на лице уже не тает снег,
И впереди – лишь только к звёздам путь.
Мы сами отнесли тогда его,
В тот маленький,
простой больничный морг, Оставили в холодной одного.
«Ну что ж ты, папа, мне помочь не смог?»
* * *
Ну почему же наши дети
Сегодня спят в земле сырой?
А нам все так же солнце светит,
И птичий гомон на рассвете,
И летних дней привычный зной.
Они ушли без разрешенья
За самый край в далекий путь,
А нам оставили мученья,
И жизни горькое теченье,
И встречу лишь когда-нибудь.
Когда-нибудь мы все там будем,
Откуда уж возврата нет,
И, может, что-то не забудем,