По мановению руки
Вперёд – и с песней.
Они уже в одном строю,
Того не зная,
Что им сегодня выдают
Ключи от рая.
Что путь привычный их земной
Прервётся вскоре,
И не вернуться им домой,
Семье на горе.
Что кто-то твёрдою рукой,
Не зная страха,
Подарит вечный им покой,
Акбар – аллаху.
Но разве хочет этот бог,
Чужой, незримый,
Чтоб мы не ждали на порог
Своих любимых?
Чтоб пепла серая волна
Закрыла звёзды?
Где ж ты, великая страна?
Ещё не поздно…
* * *
А где же эти комиссары,
Которых видел я в кино?
По правде,
фильм был очень старый
И шёл уже давным-давно.
Кто там за белых, кто за красных,
Не разобрать в далекой мгле,
Пока живых – чужих и разных,
Но одинаковых в земле.
За что сгубили вы друг друга?
На брата брат, сын на отца?
И в чистом поле только вьюга,
Людскому горю нет конца.
А где же эти, в шлемах острых,
В фуражках с дважды головой?
В те годы было так не просто,
Смешались все в земле сырой.
Давно уснули те рассветы,
В полях холодная роса,
И нам не помнится про это,
Мы их не слышим голоса.
Ни сабель звон, ни конский топот
Не прозвучат во тьме ночной,
И лишь берёзки тихий шепот:
«Достоин будь земли родной».
Сейчас другие комиссары,
Другое крутится кино,
Но всё же фильм тот, хоть и старый,
Я буду помнить всё равно.
* * *
Жил да был один чудак,
Всё, что делал он, – не так,
Всё, что скажет – наугад,
невпопад,
Не разбойник, не злодей,
Сторонился он людей,
Не догонят, не побьют –
он и рад.
Он по улицам ходил,
Ничего не говорил.
Что напрасно говорить –
кто поймёт?
И наверно потому
Мы смеялись вслед ему,
Говорили: «Вот идёт идиот».
Он не слышал, он не знал,
Всё по улицам шагал.
Да ему и дела нет – что там вслед?
У него свои дела –
В парке роза расцвела,
Очень нравился ему этот цвет.
Розы красной лепесток
Позабыть чудак не мог
И унёс в душе своей солнца свет.
В синем небе облака
Провожали чудака,
И смотрели мы ему молча вслед.
* * *
Плачет старый человек –
Плохо, нет уж сил,
Просто годы на земле
Все он износил.
Плачет старый – не вернуть
Те пути-года,
Где бы мог он верный путь
Выбирать всегда.
Не поднять ему руки,
Чаю не налить,
Накопилися грехи,
Нечем замолить.
Под иконою свечу
Не зажжёт судьба,
Не поднять руки к плечу,
Не достать до лба…
Плачет старый, плачу я,
Всем чего-то жаль.
Ах, зачем ты, жизнь моя,
Выбрала печаль?
* * *
Жил да был тот человек за углом.
Ничего-то мы не знали о нём –
Что он ел и с кем он пил,
Где по улицам ходил.
Просто жил тот человек за углом.
По-хорошему – он был наш сосед,
Только нам-то до него дела нет.
Не встречали мы его
И лишь знали про него
То, что жил он за углом, наш сосед.
Но взорвался как-то вдруг этот дом,
И последний первым стал этажом.
Только были мы в гостях,
Всё узнали в новостях –
То, что маленьким совсем стал наш дом.
То, что нет теперь ни окон, ни стен,
Ничего здесь не осталось совсем,
Те, кто жили за углом,
Не вернутся в этот дом –
Все остались в глубине этих стен.
Раньше жил тот человек за углом.
Ничего-то мы не знали о нём –
Что он ел и с кем он пил,
Где по улицам ходил.
Нет угла, и нет его за углом.
* * *
Земля покрыта шрамами дорог,
И поезд мой сейчас её тревожит,
Обиды той Земля
простить не сможет,
Никто нас не рассудит – только Бог.
За всё, поверьте, спросится сполна.
Кто нам сказал,
что мы – цари природы?
Она ответит бурей, непогодой,
Нас перестанет радовать весна.
Вот пни лесов застыли, как глаза,
Ушли с лица Земли моря и реки,
Что ж вы творите, люди-человеки,
Ведь время не воротится назад.
Как можно жить
одним лишь только днём?
Мы мир земной и рушим и ломаем,
И за собой лишь пепел оставляем,
Сжигая всё безжалостным огнём.
Что ожидает нас в конце пути?
Просить за всех прощения у Бога.
Ах, поезд мой, длинна твоя дорога,
И долго ль мне по ней ещё идти?