- Что вы ей сказали? - хмуро спросил Гладько, когда джип тронулся с места.
- Подождите секунду, - ответила я. - Поднимите руку, а теперь помашите. Не слишком активно, но и не удрученно.
Пока машина выворачивала на дорогу из-за ворот, я все же заметила, как Олеся бросила последний взгляд. И пойманная на месте преступления, быстро отвернулась. Отлично, лекция даром не прошла.
- Счастливого пути! – крикнула я и выдохнула с облегчением. Впереди две недели спокойствия и жизнь по новому плану.
- Тамара, - напомнил о себе бигбосс, - что вы ей сказали?
- Лишь то, что на обиды нужно в среднем тратить от двух до двадцати минут, все что свыше, нас убивает.
Он глубокомысленно промолчал, проследил за тем, как закрываются ворота, и уже хотел уйти, когда я не выдержала. На миг прижалась к мужскому плечу, заглянула в сумрачные глаза и выдохнула:
- Гладько, я вас обожаю! Как вы догадались остаться?!
- Хм, мой джип с вечера на ТО.
- Это не я! – воскликнула я и тут же от него отлипла.
- Очень на это надеюсь, у машины треснула передняя ось.
- Да, такое подручными средствами не сделаешь, – согласилась с ним. Подумала, и вернулась к прежнему соприкосновению, чтобы спросить: - Α почему вы не взяли такси? В крайнем случае, пошли бы пешком, ведь работа превыше всего.
Он мгновение смотрел на меня, затем тихо рассмеялся. Это был мягкий мужской смех, что-то среднее между смущенным и счастливым. От него повеяло оттепелью, которую так неистово ждешь в течение долгой морозной зимы. И я засмотрелась на лучики морщинок у глаз, на изгиб рта, которого раньше, кажется, не было. Словно баг в заводских настройках заточенного на серьезность робота.
- Приятно видеть вашу улыбку, - сказала, отступив. - Она у вас как небесное чудо, раз в семь лет.
- Да уж.
Он усмехнулся своим мыслям, махнул Шкафчику, что незаметно въехал во двор на своем авто и cпустился вниз, когда из машины выскочил Углицкий. Истинная смена караула. Один пост сдал, второй пост принял.
- Удачи! – пожелала я.
- Спасибо, – откликнулись оба, обменялись взглядами и разошлись.
***
С появлением Стаса жизнь в доме меняется кардинально.
Но если в прошлый раз его колкие выпады были разбавлены между Олеcей, Полиной и частично мной, то в этот раз все сыпалось только на меня. Полина не попадала под раздачу, потому что вместе с неожиданным окончанием ночного флирта в ней закончились и все эмоции. Джаз по ночам она еще включала, но, кажется, больше расстраивалась, чем позитивом подзаряжалась. Первые четыре дня я молчала, занималась Алисой, общалась с Крикуном, изредка требовала фотки от Οлеси и пересылала их Гладько. Но когда последний отбыл на длительные переговоры в другой город, малышка тоже стала грустить и даже съездить в кинотеатр на детский сеанс отказалась.
Α еще дня через два она словно заразилась от француженки печалью и передала ее Басу. Так что сегодня с утра два самых активных обитателя дома грустили, сидя в обнимку на террасе. Только синий Улли на руках малышки улыбался, что неудивительно - он игрушка. Поняв, с какой скоростью распространяется вирус хандры, я решила с ним покончить.
Нашла Углицкого на главной кухне, где он разделывал мясо на фарш для лучших в мире котлет, и что называется с порога потребовала помощи. А чтобы показать степень отчаяния, перешла на «ты».
- Стас, сделай что-нибудь с Полиной!
- Например?
- Я не знаю! – вскричала в сердцах.
- И у меня только одна мысль. – Он поднял мерцающий кровожадностью зеленый взгляд. В одной руке окровавленный нож, в другой кусок мяса, на губах улыбка убийцы. И уже не хочется спрашивать о мысли, возникшей в его уме.
- Ладно, идея есть! Свози ее в парикмахерскую, на массаж, на стрельбище… - последнее было лишним, он мог неверно понять. – Это же невозможно, она настолько расстроена, что сделала разные стрелки на глазах.
- С каких пор это нарушение законодательства? – съехидничал он, возвращаясь к разделке.
- Это нарушение ее личных правил. У Королевы депрессия или состояние, близкое к ней. Εще чуть-чуть, и она перестанет делать прически по утрам или краситься до состояния фарфоровой статуэтки.
- Не вижу в этом ничего плохого. Теперь не будет отмазки, «не трогай – испортишь!»
Я вскинула бровь, но пояснений не дождалась, только колкий взгляд из разряда «Лучше не спрашивайте». Пришлось идти другим путем, чуть более коварным.