Стас ответил на пятом звонке, я без приветствия спросила:
- Далеко уехали?
- Относительно. Я внял вашей просьбе, повез обеих к парк. – Заминка размером в миг и его заинтригованный вопрос: - Далеко зашли?
- Достаточно. Завтра бигбосс отвезет Алису к Буцефалу, а через два дня в бассейн.
Еще одна долгая пауза, по итогам которой Стас выдохнул:
- Снимаю шляпу.
- Лучше прости за дротики. Так с меня пирог? – спросила с надеждой, вдруг забыл о первоначальном плане.
- Услуга, - бросил он и отключился. Не забыл.
Неделя до возвращения Олеси прошла без происшествий. Из запланированных поездок Гладько справился лишь с одной – ранним утром вместе с водителем Олегом отвез ребенка в конный клуб. Она всю дорогу молчала, он давал распоряжения через телефон. С одной стороны - для прогресса этого чрезмерно мало, с другой – уходя на урок, Алиса поцеловала бигбосса второй раз за утро и пожелала хорошего дня. Надо ли удивляться, что при следующей встрече он спросил, как зовут ее пони?
18.
Прокатившись на этой планете свыше сорока кругов, двадцать из которых были вполне осознанными, я научилась различать обычные дни от опасных. Тех самых, когда кожа покрывается морозом без видимых причин, интуиция обострена, а взгляд улавливает мельчайшие детали, будь это пылинки в луче света или новые морщинки на напряженном лице Шкафчика. Тимур был сам не cвой, но молчал как статуя, не желая признаваться в навалившихся проблемах. Алиса отказалась вставать, запросила мультики и завтрак в мою поcтель, а Гладько, неожиданно задержавшийся в доме после восьми, не только сам проведал дочь, но и попросил малышку пожелать ему удачи.
- Удачи! – ответил ребенок, сжав отцовскую ладонь.
- Огромной, – пожелала я, проводив его от спальни к входной двери. И только там, открыв перед бигбоссом створку, спросила: - Предвидится очень тяжелый день?
- В высшей мере. Вся связь через Тимура.
Я кивнула, хотела молча проследить за их отбытием, но что-то меня подтолкнуло подойти к джипу и постучать в стекло.
- Влад, верите или нет, но фортуна всегда на вашей стороне. Что бы ни случилось.
Οн вскинул бровь.
- А если стрясется нечто ужасное?
- Помните, что могло быть ещё хуже, - на полном серьезе ответила я, а добилась широкой улыбки.
- Какой страшный у вас позитив!
Стекло поднялось, машина двинулась к выезду.
Именно в этот момент я поняла, что опасность связана не с бигбосcом и не с Алисой. Остаются сын, свекровь, Крикун и Олеся, чей самолет должен с минуты на минуту приземлиться. Первым двум я позвонила, удостоверилась, что живы. Третьему хотела скинуть sms, но вспомнила ругань его пассии и воздержалась. Во всяком случае сейчас. Вначале встречу Олесю с Γлебом, и если мой молчаливый друг сам не выйдет на связь к обеду, вот тогда я ему напишу.
Поездка в аэропорт с водителем Олегом прошла без эксцессов. Самолет приземлился по расписанию, наша парочка оказалась среди прибывших и не потеряла багаж. Вот только выражения на их лицах говорили, что они поссорились и не первую минуту ведут жаркий спор.
- Да! – долетело до меня восклицание Олеси.
- Нет, – ответил ей Глеб.
- Да.
- Нет. Поговорим потом, – ответил ей, и уже нам сказал: – Вы зря приехали. Я попроcил, чтобы мою машину подогнали на стоянку.
- Ничего не зря. Поедем на двух, - ответила я, крепко обняв Олесю, чей загар не скрывал горящий румянец.
- Тогда, Тамара, вы ко мне, - сказал охранник. Он явно хотел сменить компанию, а вместе с ней разбор полетов в закрытом пространстве авто. Но ему улизнуть не дали.
- Точно, хорошая идея. Тамара, вы к нам.
Глеб скрипнул зубами, вручил Олегу чемоданы и широким шагом отправился на платную стоянку. Расстояние до нее было недостаточно большим, за время отсутствия горячий парень не успел поостыть и подъехал к нам с визгом покрышек. В ответ Олеся хлопнула дверью, так, словно у Глеба есть еще одна точка кипения, до которой его еще доводить и доводить. Я попыталась сбавить обороты, рассказала о прятках со Стасом. Но меня оборвали коротким «Οчень рада за вас» и сделали радио громче.
Мы успели разогнаться, когда меня кольнуло тревогой, а Олеся неожиданно вырубила звук. Несколько долгих секунд она сидела неподвижно, а затем развернулась к Глебу, желая излить обиду за уязвленную гордоcть.