- И вот ещё что, завтра вы вылетите отсюда, – заявило хамоватое чудо, не считающее нужным уважать старших, которые, ко всему прочему, не задержатся надолго.
- В основном я передвигаюсь на своих двоих.
- Это мы еще посмотрим, - шепнула она. И отложив военную агрессию до лучших времен, вытащила из-за резинки пижамных шорт пачку крекеров. Из-под майки - пару шоколадных батончиков, а между коленками она, как оказалось, удерживала куриный окорок, который, согласно жирным росчеркам на ее пижамной двойке, вначале шлепнулся на грудь, коснулся живота и только затем был… схвачен. Наверное, он и чвякнул, когда я восклицанием прервала ночной набег.
Все добро Олеся положила на барную стойку, потом выудила из недр холодильника нарезанный сыр, оливки и пол-литровый стаканчик йогурта. Ноги и руки она наскоро вымыла и вытерла сухим полотенцем, жирные пятна на пижамной двойке затерла мылом, и пока девчонка хозяйничала, я несколько выпала в осадок и не сразу сообразила, отчего ко мне тянут руки, что–то требуют.
- Вы говорили о какао, - напомнила старшая Гладько, отобрала мои чипсы и, забравшись на стойку, вскрыла их.
- А еще о печенье, - хмыкнула я. Выудила пачку из ее рук и под возмущенное «Эй?!» споро совершила обмен чипсов на печенье. - Я увидела их первой, но готова поделиться. - И отсыпав половину чипсов в широкую тарелку, протянула Олесе. - Берешь?
- Это был мой схрон, – заявила она, принимая свою половину.
- Ничего не знаю. Я тут новенькая, а завтра буду старенькая. И к слову, не сиди на холодном. Возьми подушку из столовой, а лучше две.
И не собираясь настаивать, я отвернулась к плите.
Kак по мне, какао получилось восхитительным и шоколадным. Οбе чашки я украсила взбитыми сливками, добавила маршмэллоу и уже хотела пару штук поджечь на шпажке над огнем, как меня оборвал смешок.
- Так стараетесь подольститься? - спросила объедающая окорок девчонка. Что интересно, она спокойно вгрызалась зубами в ножку и не искала ни вилки, ни ножа. Манерная француженка сейчас бы скривила носик.
- Нет, я готовлю аппетит, - ответила ей и протянула вторую чашку. - Держи, если тебя так устроит. Α себе я сделаю интереснее.
- Ладно, - очередная заминка. - Давайте по–вашему.
На мой рецепт ушло еще немного времени и шоколада, но в итоге я осталась довольна. С самым счастливым видом залезла на стойку, где меня тоже ожидала подушка. Поблагодарила за комфорт и сделала первый глоток. Судя по глубокому вздоху на той стороне стойки, напиток угодил, но благодарностями за него никто не осыпал.
Давно у меня не было таких посиделок в тишине. То я болтаю, то меня забалтывают. Α здесь и сейчас мы всего лишь смотрели на свет от вытяжки, шуршали упаковками и наслаждались добычей из недр холодильника и шкафа. Это состояние устраивало обеих и в чем–то объединяло. Этакое молчаливое перемирие. Правда, длилось оно от силы двенадцать минут, пока вдруг на лестнице не послышались шаги.
- Полина идет, - сказала я, уже научившись различать ее поступь.
- Морковкин сок! – выдала Олеся непонятную тираду, с шипением соскочила со стойки и устремилась в сторону террасы. Но сделав несколько шагов, попала в свет фар въезжающего во двор джипа. Застыла, как заяц на ночной дороге, развернулась и со вскриком: «О, блин!» устремилась прочь.
Пока она металась по кухне-столовой, шаги на лестнице также сменили и скорость, и направление на резко противоположные. Полина тоже убегала? Интересно, о чем это говорит? Случаем, не об опасности ночных визитеров?
Οтвет пришел, едва в замке провернулся ключ.
Щелчок двери, скрип туфель по паркету холла, звон ключей, упавших на столик у зеркала, шорох скольжения отложенной папки или сумки, звук шагов. Я как наяву видела движение хозяина дома по его территории – неторопливые, размеренные. Но стоило мне стукнуть пустой чашкой о дно раковины, как размеренность сменилась скоростью, и в зону кухни влетело оно. Злое, голодное и уставшее чудовище.
- Олеся! – с рявка начал бигбосс, но, наткнувшись на меня, остановился.
- Не рычите, пожалуйста. На дворе час ночи. Олеся спит, Αлиса тоже.
– Вы?! – Кажется, он удивился. – Что вы тут делаете?
- Потрошу ваши запасы провизии, варю какао, - пожала я плечами. – Хотите присоединиться… пока меня начальник домой не отпустил? - напомнила один из пунктов договора и улыбнулась потерянному выражению лица этого самого начальства.
Тут кому–то агрессивному нужно поспать. Двое суток, беспробудно.
- Что… отпустил? – Он потер лицо рукой, затем двумя. – Нет, - дернул на шее галстук, взялся стягивать с себя пиджак. - Какао, не знаю…