Шаги спустились по лестнице и легко устремились навстречу счастью в лице бигбосса.
- Влад! – нежное видение возникло в дверях.
Идеальная укладка, улыбка и тональность голоса, но уголок губ Гладько дернулся и опустился. Так он не ее ждал, нет? Скорее, нет. Вот почему сжал челюсти и напряг пальцы рук, cловно готовился к неприятному разговору. Какая интересная реакция, и она не скрылась от Полины. Сияние идеально подведенных глаз поутихло.
- Хм! И вам здоровеньки! – дала я о себе знать. Широко улыбнулась, когда она оценила размах моей какао-деятельности. Нет сомнений, она быстро просчитала, что я не скоро покину кухонную зону, а вскоре могу занять столовую. Расстроилась, но вида не подала.
- Владимир Сергеевич, Тамара… доброе утро.
- Доброе, - ответил Гладько и вернулся взглядом к чашке, словно в ней был не кофе, а важный экономический расчет. Эта холодность Полину нисколько не смутила.
- Кофе? Еще горячий. Вы не против, я составлю вам компанию.
Иными словами, быть против он не имел права.
Она изящно прошлась по кухне, выбрала чашку, наполнила ее горячим напитком и, ничем не разбавляя горечь, устроилась за столом по правую руку от бигбосса, боком ко мне. Сложно представить, чего она выжидала, но за это время я успела залить свой шедевр в чашку и украсить его взбитыми сливками.
- Прекрасный сегодня день, - начала француженка издалека, и совершенно зря. Гладько не оценил.
- Вы что-то хотели? - Вопрос в лоб.
- Я вам звонила. – Οтвет в лоб, но с оглядкой на меня.
- Пять раз. – Бигбосс кивнул. - Я знаю. Не мог их принять.
Вроде бы достойное объяснение, и в то же время оно смахивало на издевку, которую усугубляло мое невольное присутствие. Меня опалило негодующим взглядом Полины. Так и сглаз подхватить недолго или порчу, решила я и поспешила закончить какао. Уже через минуту подхватила чашку с шедевром, развернулась в сторону выхода и краем глаз уловила, как француженка царственно тряхнула волосами и пошла ва-банк.
- Уделите мне пару минут, Владимир Сергеевич. Есть нерешенный вопрос.
А я уже вышла, свернула в коридор и там с удивлением услышала мужской протяжный вздох, похожий на просьбу не оставлять начальство на съедение манерным фифам. Да ну, не мог же он действительно расстроиться из-за ее желания поговорить. В замешательстве я дошла до лестницы, а затем вернулась в кухню-столовую под возмущенный взгляд Полины.
- Совсем забыла. Я должна испечь пирог!
- Неужели, - процедила она. - В честь чего, хотелось бы знать.
- Традиционное празднование утра понедельника. Не спорьте, я создаю новые традиции в каждой семье, куда меня пригласят. - Будь тут Шкафчик, он бы понимающе усмехнулся, бигбосс ограничился кивком, который совсем не понравился француженке.
- Мы можем перейти…
- Время, – отрубил он. – Говорите здесь.
Она сделала несколько глубоких вдохов, то ли чтобы продумать последующие слова, то ли чтобы показать насколько расстегнута блузка. Я ставила на блузку, но поразили меня слова.
- Документы Олеси Владимировны комиссия колледжа рассмотрела и приняла. Дело осталось за малым - привезти ее на место обучения до начала занятий.
Что-что?!
Я чуть не уронила пачку сливочного масла и яйца, за которыми потянулась в холодильник. Οни сплавляют старшую Гладько учиться? И что там, закрытый пансионат, обнесенный проволокой, братства и сестринства с жесткой иерархией, безвыездная cтуденческая виза? И почему это так важно для француженки? Ведь прибежала сейчас с полным марафетом, идеальной прической и на каблуках. Да чтобы добиться такого эффекта, она явно проснулась час или два назад.
- За малым? – переспросил бигбосс. - Не могу согласиться, после прошлой попытки увезти ее Οлеся начала сбегать в два раза активнее.
- Это поправимо.
Показалось или в ее словах действительно было торжество? Я стукнула миской о поверхность барной стойки. Встретилась взглядом с Владимиром Сергеевичем и судорожно сглотнула. Полина тоже покосилась на меня, но я вовремя взялась за разбивку яиц и уделила действу все свое внимание.
- Думаю, в этот раз Олеся не будет против отъезда.
Вот ведь стервень! Шантажом хочет убрать старшую дочь из дома, что бы освободить территорию для последующих маневров. Я сжала зубы, Гладько хмыкнул. И даже спустя десяток секунд ничего не ответил на ее заявление. Ни утвердительно, ни отрицательно. Это ведь хорошо?
Француженка, видимо, подумала о том же и без обиняков сообщила, что школа-интернат благосклонно отнеслась к резюме Алисы.
- Это объяснимо. Я им заплатил, – ответил сердобольный батя.