Я приступила к взбиванию яиц, представляя на месте желтой массы белые волосы Королевы. Расхитительницы надежд! А ведь менее двадцати часов назад обе девчонки впервые без грусти возвращаясь домой. Мне об этом прямым текстом водитель Олег сказал. Убила бы! Но голыми руками ее не схватить. Нужно подумать.
- Стоит подумать, – в унисон с моими мыслями ответил Гладько.
От неожиданности венчик вылетел из моих рук, прямым попаданием угодив в микроволновку. Дребезжащий звук, брызги бело-желтых пузырьков, презрительный взгляд Королевы.
- Можно ли аккуратнее заниматься вашим пирогом?
- Не беспокойтесь, я помню где тряпка. А вам стоит осмотреть ваши волосы, - добавила беспечно. Долететь до нее сахарно-яичная болтунья никак не могла, но желание позлить Полину стало нестерпимым.
- Мерже! – или что-то похожее выдала она. Глянула на начальство, извинилась, то ли за ругань, то ли за отступление, и поспешила в свою комнату, чтобы провести ревизию причеcки.
Я вытерла брызги, вымыла венчик и вернулась к готовке как ни в чем не бывало. Просеяла два стакана муки, добавила к ним ложку какао, разрыхлитель и, скорее для себя, чем для Гладько, произнесла:
- Надеюсь, она понимает, что без девочек в этом доме ее услуги не потребуются.
- Или будут значительно сужены, - раздалось в ответ.
Οу! Совсем не учла, что хорошая акустика кухни-столовой может работать в оба конца. Не учла, но смущаться не стала.
- Сужены… Вы тоже учите французский?
Пусть вместо ответа он сделал последний глоток кофе, я заметила истинно мужскую кривую усмешку, похожую на самодовольство самца. Иными словами, Гладько в курсе, что на него открыли охоту, прекрасно понимает, куда эта охота ведет, и пока что позволяет себе идти вслед за… морковкой. И сдается мне, у девочек нет времени на закрепление положительных ассоциаций с родным домом.
- Я могу уже паковать чемоданы? - Спросила о себе, потому что выступать от лица Алисы или Олеси пока ещё не имела права.
- Не спешите. – Он поднялся, что примечательно, взял свою грязную посуду и, боже мой, даже в раковину ее опустил. – Тимур очень хорошо отзывался от вас.
- Он в любой момент может изменить свое мнение. И не только он…
- Может. - Гладько спокойно все вымыл. Наверное, он бы посуду еще и вытер, но телефон пиликнул, и бигбосс вернулся в строй. Морщины обозначились сильнее, губы поджались. - Я уезжаю на неделю.
Опять?! Я задавила возмущенное восклицание в корне, широко улыбнулась, прежде чем сказать:
- Отличная новость, чемоданы откладываются!
И вместо того, что бы пожелать ему хорошего дня, вызвалась проводить бигбосса до двери. Кажется, мой порыв был неверно расценен, а ведь я всего-то быстро вытерла руки, подхватила и подала оставленный им на стуле пиджак, затем телефон и ключи, оставшиеся на столе, что бы он сам куда удобно их распихал.
Гладько, пребывая в недоумении, подчинился, но спросил:
- Зачем? Еще одна традиция понедельника?
- Умысел. Хочу удостовериться, что вы точно уехали работать, а не шпионите из кустов. - Бредовое объяснение, но оно позволило подхватить Гладько под локоть, потянуть его из кухни в холл. – Идемте-идемте!
- Это уже не проводы, а выпроваживание, - заметил он на пороге, когда я захлопнула входную дверь за нашими спинами.
На улице было холодно, серо и слишком сыро для начала августа. Джип ждал во дворе, рядом с ним, как оловянные солдатики, стояли Рыж, Шкафчик и Глеб. Чтобы приветственно махнуть парням, я отпустила локоть бигбосса.
- Главное, берегите себя, следите за питанием и сном, не забывайте звонить домой. - Внаглую пригладила лацканы его пиджака и похлопала по груди. - Последнее очень важно. Алиса скучает открыто, Олеся скрытно. Вы хоть фотографии присылайте иногда, чтоб они не забыли вашего лица.
- Как вы себе это представляете… - начал он говорить о своей сверхзанятости, но я уже потянула входную дверь за ручку.
- Εсли не фото, тогда видео. И хорошего дня!
В кухонную зону я вбежала и от неожиданности дрогнула. Олеся стояла у барной стойки, в задумчивости глядя на чашку с моим напитком. Одета она была как для пробежки: тонкие леггинсы, спортивный лиф, длинная майка на тонких бретелях, кроссы.
Волосы распущенные, в руках задумчиво растягиваемая резинка для волос и тонкая шапочка.
- Доброе утро! Если хочешь, какао твое. Я чуть позже сделаю более горячее, – сказала ей и, помыв руки, вернулась к приготовлению теста. Не бросать же его на середине, ко всему прочему, хорошие традиции в этой семье все же нужны.
Олеся оказалась не из брезгливых и подозревающих, легко подтянула чашку к себе, сделала глоток и вдруг удивилась: