- Я говорю о заграннике.
- Там же.
- Он недействителен. - Стас частично запихнул ее вещи обратно в сумку, выпрямился, прожигая девчонку насмешливым взглядом. – Чего притихла? Думала, не проверим. Проверили. Теперь вопрос, как давно ты подала заявление об утере и когда намеревалась новый паспорт забрать? На день рождение Алисы? - покосился на меня словно на сообщницу. - Или из больницы, куда бы поступила с передозировкой снотворным?
Я не видела лица Олеси, боясь упустить из фокуса разъярившегося детектива, зато отчетливо ощутила, как дрогнули руки девчонки на моих плечах. Прав Сейф или нет, уже не важно, побег сорвался, и заключенную не стоит добивать.
- Знаешь, Лесь, похоже, Стаса нужно записать в сообщники, а не во враги. Он за минуту предложил три варианта побега, и все они вполне осуществимы. - Спрятала телефон в карман и похлопала ее по руке. - Значит, смотри. Суицид – это первый, день рождения Алисы – второй, передозировка и побег из палаты – третий. Жаль, он не подумал об усыплении охраны, тогда бы был четвертый…
- Ну почему же, четвертый вариант мы уже проходили, - заявил сердитый Сейф. - С тех пор охрана готовит и питается вне этого дома.
Ой-ей. Вот это у деточки опыт.
- И как тебя поймали? - спросила тихо.
- Я не подумала о пересменке, - ответила девчонка и вроде как искренне призналась: - Стас, я подала заявление специально.
- Зачем?
- Чтобы меня не выпустили из страны. Я не хочу ехать в колледж, и я не поеду.
- Ты что?!
С радостью приписала бы этот вопль охраннику, но, к сожалению, нас услышала Полина. Со Стасом она сегодня не сталкивалась, поэтому была воинственна, по–королевски надменна и полна свежих сил.
- Я немедленно звоню твоему отцу! – заявила она.
- Да хоть папе римcкому! – огрызнулась Олеся и схватилась за сумку. - Теперь я могу идти?
- Да. Переодевайся на пробежку.
Таблетки Сейфовый страж спрятал в карман своих штанов, вручил старшей Гладько одежду, что не уместилась в сумке после первичной трамбовки, и повернулся ко мне. Спасибо, сразу отчитывать не стал, дождался, когда Олеся скроется на втором этаже, и только после приглушенно выдал:
- Перестаньте за нее заступаться!
- Но больше некому. В этом доме у нее нет ни поддержки, ни защиты, - возразила я.
- Она не отплатит вам той же монетой. Не надейтесь.
- Α мне и не нужен взаимозачет. – Заметив его недоумение, пояснила: - Я вообще здесь ненадолго. Жду не дождусь, когда меня выгонят.
- Кто, Морковка?
- Вообще-то я рассчитывала на бигбосса, в крайнем случае, на Шкафчика. Чтобы с пафосом, помпой и невозможностью восстановить прежний договор. – Кажется, своим признанием я ввела его в ступор, а может, и прозвищами для великих и ужасных. Поэтому похлопала Углицкого по плечу и сказала: — Не обращайте внимания, это лишь планы, как на деле получится, я не знаю.
- План по вылету? - Он криво усмехнулся. – Интересно свадьба пляшет. Α я совсем недавно слышал, что вам хотят увеличить отпуск на постоянном месте работы.
Надо ли удивляться тому, что я немедленно позвонила в магазин? Моя прямая начальница ни о чем таком не слышала, моя сменщица тоже, однако если учитывать, что Гладько владелец, о своем решении он мог сообщить бухгалтерии или главному по персоналу. А звонить им я не решилась, ибо еще в прошлый раз достала, пытаясь получить телефон этого самого беглого бати.
Ладно, как будет, так будет. Разберемся по ходу дела. А пока что меня куда больше занимает странное затишье в доме и молчание Крикуна. Вторые сутки не звонит, негодяй. От этого становилось грустно, а ещё тревожно. Чтобы избавиться от дурных ощущений, два часа потратила на баннер для сайта психподдержки и проверила почтовый в его контактах. Новые обращения второй администратор уже разобрала, а старые из разряда «Что мне делать, если он опять.. ?» и «Как же быть, ведь она не соглашается?» оставила на меня. ранее я бы вопрошающим обязательно чего-нибудь посоветовала, но повторять по десятому разу одно и то же глупо. Οсобенно если тебя не слышат, и слышать не хотят.
Я с печалью посмотрела на письмо девушки, которую в мужском коллективе, как проверенную любовницу, передают из одних рук в другие, и на письмо неврастеника, подавляемого авторитарной мамой. Подумала и перекинула ему текст из ее письма, а ей текст из его. Конечно, без имен и адреса, конечно, с просьбой что-то подсказать, потому что у него/нее есть хоть какие-то сдвижки, а у вот этой второй проблемной персоны - нет. Вот и посмотрим, что они подскажут друг дружке.
Закрыла ноут, потянулась погасить свет, как вдруг ко мне тихонько постучались. После разрешения войти в дверь заглянул синий Улли, а затем уже перепуганная малышка.