– Вы можете шутить? - Бигбосс недоуменно вскинул брови, и рука, что только потянулась к вилке, застыла на полпути.
- Люди слишком часто проявляли любопытство. Я устала плакать при любом упоминании супруга и научилась шутить, - криво усмехнулась своим словам, выудила из микроволновки подогретое блюдо. - Куда ставить?
В этот самый момент его телефон разразился игривой мелодией, а затем загорелся сообщением. Бигбосс покосился на гаджет через плечо и с тяжелым вздохом поднялся.
- Никуда. – Четыре тяжелых шага, просмотр профиля звонившего и тихий мат, не предвещающий ничего хорошего. - Я должен ехать. Спрячьте все в холодильник или, если хотите, поужинайте… – Он уже натягивал ненавистный пиджак, запихивал галстук в карман и спешил остальные свои вещи вместить в портмоне.
- Большие проблемы? - спросила осторожно.
- Приличные.
- Уезжаете надолго?
- Улетаю, до конца недели. Сейчас в аэропорт, а затем…
В этот самый момент на террасу вбежал помятый Шкафчик, он ворвался в кухню-столовую, плечом задев косяк, окинул нас откровенно заспанными взглядом, дернул щекой и со зверским выражением лица сообщил:
- У нас час!
- Кто за рулем? – спросил бигбосс, подхватывая свои вещи.
- Глеб подвезет на своей…
Они выскочили из дома, пересекли двор и застыли у ворот в ожидании, когда те откроются. Я поспешила следом буквально через пару минут, протиснулась в уже закрывающиеся ворота и налетела на капот собиравшейся отъезжать машины. Больно, столкнулась с решеткой, даже в глазах потемнело на пару секунд. Но надо отдать Глебу должное, он не выскочил на улицу, желая меня разорвать. Всего лишь сжал челюсти, до появления желваков, сцепил на руле дрогнувшие руки и не выругался, в отличие от бигбосса, когда я дернула на себя заднюю пассажирскую дверь.
- Тамара, вашу мать! Жить расхотелось?!
Гладько рявкнул на мое самоуправство, хотел добавить сверху и заткнулся, когда я всучила ему забытые туфли, термос с кофе и туесок с тем самым разогретым ужином. Прожигавшему меня взглядом Шкафчику повезло меньше, лазанья для него была холодной, а салат не успел пропитаться заправкой, но я отдала ему какао, после чего спокойно закрыла дверь.
Мое триумфальное возвращение в дом сопровождалось абсолютной тишиной. Машина отъехала, когда я поднялась на ступеньки.
13.
То, что Глеб вчера ничего не сказал о моем наскоке на машину, обернулось сегодня в форменный вынос мозга. А когда я сообщила, что Οлеся в ближайшее время соберется в клуб, мой мозг подвергся мясорубке. Спокойный с виду охранник, способный вынести шантаж Королевы, обломать ее приглашением Стаса и дни напролет не замечать внимание Οлеси, умудрился довести меня до состояния тихой ненависти, а ведь всего лишь потребовал, чтобы я отпросилась у бигбосса.
И это после того, как мы с девчонками посетили моторный клуб, где моя последняя надежда по имени Василий напрочь отказался брать на поруки пса. Зато успел раза три подмигнуть Алиске и дважды приобнять Олесю, пока рассказывал ей, как заводить мотоцикл, как тормозить, как взбираться на него и как слезать, чтобы эта махина нежную девушку не придавила. Инструктаж шел от силы двадцать минут, к его окончанию у старшей Гладько горели глаза, а у меня уши. Я была уверена, молодой охранник устроит мне разнос еще в машине, но этот стойкий оловянный солдатик дождался приезда домой.
И даже из машины выпустил, а вот потом догнал на террасе и выдал нечто такое забористое, на фоне чего последняя фраза выглядела безобидно.
- Вас убить мало!
- Спасибо, Глеб! Вот от кого, от кого, но от вас такого не ожидала.
В другое время я бы попыталась сделать все иначе, объяснить, доказать, но здесь и сейчас показательно позвонила Γладько, врубила громкую связь и без приветствия проговорила:
- Владимир Сергеевич, совсем забыла вчера сказать, мы собираемся в клуб и…
- Идите куда хотите! – рявкнули мне и отключились.
Я потерла ухо, посмотрела на хмурое небо и отлипла от поручня террасы, где меня прессовали последние полчаса. Можно сказать, продавливали аргументами и контраргументами против освобождения Олеси из-под гнета. Я никак не ожидала от Глеба подобной пикировки, все же в клубе подстрелили и ножом пырнули Стаса, а не его. Можно сказать, я была не готова, и все же дала отпор.
- Что ж, дело сделано, я получила разрешение, - сказала почти миролюбиво, и только подумала сбежать, когда мне рукой преградили путь.