- Так вы та самая няня, - прозвучало за моей спиной так, словно я рецидивист, сбежавший из тюрьмы. Но я не остановилась и не вступила в полемику относительно того самого дядюшки. Нет, вопросы у меня появились к бигбоссу.
Очень много вопросов.
За исключением этого события, день прошел спокойно. Я сообщила Крикуну, что жива и не нуждаюсь в помощи спецназа. Узнала у Василия, как устроилась в палаточном лагере Леся. Спросила у Шкафчика, можно ли Глеба отправить в отпуск. А бигбоссу задала нетривиальный вопрос: «Что будем дарить?» Судя по тому, что он не ответил, вопрос был очень сложным, и именно он подорвал все моральные и физические силы, не позволив работать до полуночи, поэтому домой бигбосс прибыл в девять.
Живи я в этом семействе дольше, сразу поняла бы, почему Гладько не в силах открыть незапертую дверь, почему Полина сбежала наверх, предварительно сняв каблуки, а Шкафчик через сообщение в вайбере посоветовал для моего же блага не нарываться на скандал и помалкивать. Интересный поворот. На вопрос «Что случилось?» он ответить не успел, это сделала неуверенная походка бигбосса, который наконец-то вошел в холл.
Что тут скажешь, мне довелось его увидеть сверхзанятым, обозленно-сердитым, угрюмо-недовольным, по-мальчишески заинтересованным, а теперь ещё и полупьяным. Полу – потому что он меня узнал, пьяным – потому что, щелкнув пальцами, потребовал стриптиз.
- Сегодня только душевный, - отрапортовала я и поднялась из кресла. – Вам хочется о чем-нибудь рассказать?
Он сосредоточил на мне взгляд, дернул щекой и развернулся в сторону кухни.
- Нет.
- Жаль, а мне вот очень хочется послушать. – Я поспешила за ним. – Может, все-таки… поговорим?
Дверь кухни-столовой закрылась перед самым моим носом, а затем в ней впервые за все эти месяцы провернулся замок. Обидно, конечно, но не очень. Я прижалась ухом к полотну, услышала, что Гладько что-то наливает, и устремилась к входной двери. Оттуда на порог, вниз по лестнице, оббежала угол дома и, не обратив внимание на окрик Глеба, взошла на террасу. Басс, растянувшийся на лежанке, при виде меня махнул хвостом, я дала ему знак не отсвечивать и вошла в кухню-столовую.
Гладько нашелся за барной стойкой, слишком занятый поглощением неразбавленного виски, чтобы услышать меня.
- Если пьете без льда, вы бы хоть закусывали, – заметила я, отступив от двери.
- Исчезните, Тамара!
- Обойдетесь! – Я прошла ближе, решительно выдвинула соседний с ним стул, села. - К слову, можете звать меня Томой, мы вроде как родня, пусть и не близкая.
- Убирайтесь… - потребовал он, вновь наполняя бокал.
- Уточните, откуда в этот раз? Из дома, из жизни или просто убраться на кухне? - Я потянулась к бутылке, наклонила ее набок. - Не смотрите с опаской, Гладько. Я не собираюсь ее разбивать, только оценила, хватит ли градуса на весь разговор.
- И как? – буркнул он.
- Χватит. Но закусывать придется, иначе вы раньше времени свалитесь.
Я привычно отправилась к холодильнику, проинспектировала блюда, оставленные Галиной Павловной. Часть поставила на стойку холодными, часть разогрела. Взяла ещё один стакан и вернулась к бигбоссу, сумрачно взирающему на меня.
- Вы знаете, мне и раньше доводилось собирать разрозненные семьи в одну. В Новосибирске до моих полных двадцати семи. Это не было самоцелью, просто как-то попутно получилось. Οдной паре помог развод, второй - потеря бизнеса, третьей - испуг у ребенка. Там пацан был оторва, пока не вляпался по самые уши, не смог понять, что хорошего мать нашла в новом муже. Не могу сказать, что переломилась ситуацию получалось сразу, но пары, увидев улучшения, продолжили над ними работать. Чего не скажешь о вас.
Так и не дождавшись, когда мне нальют, я наполнила стакан сама, отсалютовала и сделала глоток. Ожидаемо задохнулась, и Гладько попытался что-то сказать, но я оборвала:
- Пейте молча. Ваше право слова упущено, теперь моя очередь. Итак, вначале я думала, что вы спите с француженкой и она освобождает от девочек дом. Потом решила, что вы с Анной изменяли первой жене и поэтому Οлеся ненавидит сестренку. Но все оказалось веселей, самая большая загвоздка в самом главе семьи.
- Неужели? - прозвучал он хрипло.
- Ага. - Я приблизила к себе тарелку с бутербродами, выбрала самый большой, укусила и взмахнула им, как дирижерской палочкой. – Мало того, что вы заставили всех работников подписать договор о неразглашении, так и сами молчите. Информацию приходится собирать по крупицам, анализировать, выстраивать предположения, но, как вы уже заметили, все они провальные.