А когда ехал по одной из улиц, центральная, видимо, – широкая, с аллеей деревьев у тротуара, – то у здания, похожего на НКВД, рассмотрел своих пассажирок. Стояли у черной «эмки», только приехали, рядом два командира НКВД. Один держал вещмешок, что я им дал. Так и думал, что их найдут. Мимо бы проехал и укатил, но меня мелкая узнала и затеребила мать за подол, пальцем показывая в мою сторону. Я по тротуару с другой стороны улицы ехал. Вот ведь и спасай таких. Понятно, что надо, но обидно же. Оба сотрудника НКВД отреагировали, как надо, второй, что без вещмешка был, сразу рванул за мной, и я принажал на педали. Завернул за угол и ушел. Пешком меня не нагнать было. Впрочем, тот машину остановил, но я снова свернул и, заехав во дворы, там убрал велосипед и скрылся в садах, перелезая через заборы. Переоделся и пешком двинул в сторону рынка. Ушел все-таки. На трамвае там доехал. Время полдвенадцатого было, когда добрался. Нет, не успел, все молоко, сметану и сливочное масло уже раскупили. Поэтому я стал ходить с корзиной, та сверху материей белой накрыта, и покупать буханки хлеба, булок, пирожков остатки, тарелки соленых огурцов или квашеной капусты, овощи, мне не хватало, лук там, морковь и капусту. Вполне продавали и без иллюзии за спиной. Редко кто спрашивал, где родители, раз с деловым видом ходит с корзинкой, значит, где-то рядом, приглядывают. Психология. Даже гнилье особо не подсовывали. Где-то на сто кило закупил всякого разного и, покинув рынок, я дошел до парка, он недалеко. Устроился в тени деревьев, тут многие и отдыхали, и ночевали, и прежде чем сесть за медитацию, стал размышлять. Да тут идея появилась, пока на рынке был, и она мне понравилась.
Между прочим, стоящая. А чего на рынке покупать, если у немцев могу отобрать? Те же захватили молочные фермы? Думаю, они продолжают работать, вот и увести готовую продукцию: сыры, масло, молоко, сметану и что они там еще выпускают. Так же и с овощехранилищами. Снимут свежий урожая, а я приберу. Зачем прошлогодний покупать? Только для этого хранилище подрасчистить надо. А как? Да просто. Планы полицаев бить и лагеря опустошать не менял, вот и займусь. А это снаряды тратить, топливо, так потихоньку и будет освобождено место, помимо того, что качается. Может, кого из отпущенных подкормлю, выдав припасы. Тоже дело. Как видите, план неплохой, ночью вылетаю на территорию противника, а пока медитация и отдыхать. Причем мне у немцев еще стоит поднабрать запасов. Каких? А есть что. Помните керосиновые лампы с армейского склада? Лампы есть, а керосина нет. Я набрал топливо, но солярка и бензин – это не то, пару тонн керосина добыть надо у немцев. Потом, целых две буржуйки имею, а топлива нет, нужно уголь где украсть и дрова. На железнодорожной станции увести. У немцев, понятно, своих вот так грабить не хочу, когда есть рядом законная добыча в виде имущества противника.
Еще стоит подумать о зимней одежде. Основное в Киеве я решил, но сейчас лето, зимняя или осенняя одежда не продается. Не ходовой товар сейчас. Я бы взял, но такого на прилавках нет. Вот ближе к осени или в начале ее такой товар будет. Тогда и закуплюсь. А одежда теплая нужна, желательно меховая. Все же на севере зиму проведу. В Ленинграде. А вы думаете, для чего я столько запасов набираю? Себе? Вы обо мне плохо думаете. Колбасы, сосиски, то, что на молочной ферме возьму, это да, это мои личные запасы, остальное блокадникам. Блокада Ленинграда – это одна из самых больших трагедий и бедствий советского народа. Мне лично припасов – да тонн десять на всю жизнь хватит. Личный запас сделаю под конец войны, а пока буду помогать блокадникам. Как смогу. Это моя задача и моя боль. К тому же стоит затянуть время, чтобы блокада началась позже. Это, думаю, возможно, там вообще целая цепь случайностей, что немцы смогли замкнуть кольцо, сил было достаточно, чтобы не допустить, но или бездарное командование, что делали такие огрехи, аж за голову хватаешься, или прямое предательство. Поди пойми. Там можно в десятке мест встать в засаде на танке и не пустить немцев, хотя бы просто разбить передовые части, выиграть время, и только это серьезно сократит сроки немцам с блокадой Ленинграда. Стоит подумать.
Я закончил с медитацией, источник полный, стал искать место, где можно поспать, как насторожился, увидев милиционеров и несколько групп бойцов НКВД, которые осматривали парк, общались с беженцами, тут временно жившими. Я сразу понял, что происходит. А это умно. Значит, кого-то ищут, не факт, что меня. Где новичок в городе может затеряться? Да среди беженцев, что живут на улице, стать серой массой. Вот и блокируют сейчас те места, где стоят беженцы, и тщательно проверяют. Облава, если проще. Я осмотрел деревья. Нет, все видно, тут не то что гамак не повесишь, сам в верхушке не скроешься. Чуть дальше сосны стоят, но мне туда не добраться. Пока буду думать, что ищут меня, чтобы не попасться, если это действительно так. Если не меня – ничего, не повредит. Хотя кого ищут, вопрос снимается, осматривают мальцов лет семи-восьми. Черноволосых. О, забыл описать, как я выгляжу. Лично я был доволен новой внешностью, даже жаль, что ее придется сменить. Черноволосый малыш с яркими голубыми глазами. Правильное и красивое лицо. Мал еще, но уже сейчас видно, что вырасту в настоящего красавца, что разобьет немало девичьих сердец. Чуть пухлые губы, небольшой и ровный нос, подбородок хорошо выражен, что показывало упрямство характера. Проще не описывать, а сказать, на кого я похож внешне. А на молодого Абдулова. Очень сильно похож. Ладно, пора покинуть парк, что я сделал легко. Просто ушел за дерево, накинул на себя личину девочки со светлыми косичками и в платьице, и прошел мимо оцепления. На меня особо и не взглянули. А дальше скрылся в улочках и двинул уже со своей внешностью к выходу. Пережду день на окраинах, чтобы на одеяле спокойно покинуть место, а не крутиться по улицам города. Кстати, пока был в городе, узнал, какой сегодня день, а то я в этом немного потерялся. Четырнадцатое июля было.