Теперь по тому, в кого я попал. Семилетний Терентий умирал от воспаления легких после простуды. И умер седьмого марта, и в этот же день в его теле очнулся я. Старшина Мальцев. Теперь уже бывший. Да, вы все правильно поняли, село Андреевское в донских степях, тысяча девятьсот сорок шестой год, страна восстанавливается после разрухи, и я снова, во второй раз очнулся в теле мальчишки-калеки с поврежденной ногой. В теле Терентия Левши. Сам в шоке. Знаете, тут не будет отца-генерала, так и буду жить в селе. Пошел этот мудак куда подальше.
Что еще? В первый раз я три недели пластом пролежал, меня лечили, пока не появилось достаточно сил встать и забраться в бочку для инициации. Тут прошло десять дней, когда я ночью, держась за стенку, от слабости едва ходить мог, вышел на улицу, и с шестой попытки, сил не хватало, забрался в бочку, пробив ледок сверху. Вообще таяло, но март есть март, пусть и конец месяца. Тут на юге таять начинало раньше, чем на севере, понятно почему, но лед по ночам еще, бывало, покрывал коркой воду в бочке. Тем более эта ночь на удивление холодной была. Как по заказу в выбранную ночь подморозило, но я планы менять не стал. Саму воду использовали для скотины. Набирали в ведро, грели в печке и разливали по емкостям. А для меня каждый потерянный день – это в минус сто килограмм в хранилище. А когда нырнул, думал, и так слабое сердце окончательно встанет, и оно стояло где-то секунд двадцать, изрядно меня перепугав, но заработало. Впрочем, испуг не помешал мне сделать первую попытку инициации. Стандартный способ не помог. Дважды пробовал. Тогда третья попытка, попробовал тот, что инициировал Дар, когда Мальцевым был. Первая попытка – и есть, сработало, открыл Дар. А выбраться не смог, вода ледяная, и чую, еще немного и превращусь в ледяную статую, тогда я напитал мышцы пси-маной и рывком выбрался. Я был голышом и, отряхнувшись, дохромал, а был без костыля, прыжками до двери, проник в дом, сеней в доме не было, нужно будет построить, – и на кухню. Стоит отметить, что для экономии топлива отапливалась только одна комната в доме, общий зал, где была и моя лежанка. Кухня – нет. Вот так, пройдя кухню и открыв утепленную дверь, я прошел в общий зал. Ох, как тут тепло. Первым делом вытерся полотенцем, у умывальника висело, особенно мокрые волосы, потом надел штаны, подтопил печь вязанкой камыша и наконец забрался под одеяло. Остальные спали, сопели, так и не проснулись.
Меня била крупная дрожь, вскоре и пот выступил по телу. Похоже, ударная доза ледяной воды сказалась для меня, больного, но я медитировал и накапливал пси-ману. Вот так – полный источник, и провел диагностику легких и сердца, плюс верхней части тела, это все, на что хватило. А без диагностики что лечить? Мне откуда знать? А та показывает очаги, что нужно убрать. Снова полчаса медитации, и как набрал полный Дар маной, открыл хранилище. Пять тонн. Ничего не изменилось. Полчаса работы, и запустил маятник, тот начал качать хранилище, а я продолжал медитации, сидя на лежанке, завернувшись в одеяло, печку еще раз подтопил и занимался лечением. К утру купировал последствия ледяного купания, это все успехи. Так как я был больной, то утром меня покормили с ложечки и разбежались, кто в школу, кто на работу. Подошла баба Нюра, сноха Марфы Андреевны, она днем с нами и сидела. А я лечился. За трое суток полностью вылечил воспаление легких, потом сердце. Слабое оно, усилил, как и легкое. На это все с лечением ушло девять дней. Потом время так и бежало, уже май наступил, расцвели бутоны на садовых деревьях, что уцелели, – всего два, да и то изувеченные. Еще три саженца было посажено, ожили, но урожая долго ждать, не в этом году точно. Копался огород, я на солнышке днем отдыхал, не участвовал. А так, считай, выздоровел, поэтому числюсь работником, вот мне мелкую работу и поручали, за Ниной приглядывал, а я потихоньку лечил тело. Там хватало старых болезней, да одна нога чего стоит. Ею я пока не занимался. Та слабо ощущалась, как полено. Нервы повреждены, неудивительно. А так как более-менее ходить стал, с Глашей, старшей приемной дочкой Марфы Андреевны, сходил на речку. Ниже по течению, подальше от сетей братьев Трубиных. Та оставила меня с ведром и ушла, обещала подойти через пару часов. Сама Глаша еще училась, последний восьмой класс, но у нее «окно» было, урок отменили. Забежала на минуту домой, вот я ее и привлек, благо с Ниной баба Нюра сидела. После уроков придет, унесет улов, если он будет. Судя по иронии в голосе, та особо в это не верила. А я телекинезом выдергивал рыбу, дергал руками, как будто подсекаю, издали поди рассмотри, есть леска в руках или нет. Полное ведро. И с десяток довольно крупных. Глафира была сильно ошарашена, но ведро отнесла домой, там рыба разошлась по соседям, но и нам изрядно хватило.