Что по ноге, то после пионерлагеря еду к военным советским врачам, и те восстановят мне ее. За год. Сам я за границей планировал побыть. А что, у меня тридцать тонн свободно в хранилище, и еще планирую накачать. За три года я пополнял запас. Со дна Дона достал Т-34, тот самый, мотоцикл с коляской, советский, давно привел их в порядок и иногда использую. Танк с полным боекомплектом. Склад тот в степи батальонный прибрал. В общем, жил. И отлично, в удовольствие. Избу железом покрыл, навес тоже. Баню пока не ставил, на следующий год. С генералом Левашовым, отцом Терентия, даже и не думал встречаться, поездок на море не было. Мне этот мудак неинтересен. Непонятно, и почему в прошлой жизни, как телок на веревочке, за ним поехал в Москву? Сам себя не понимаю. Он мне не отец, он мне никто. Однако как было, так и было. Сейчас же я раньше его грохну, пристрелю, прежде чем тот успеет произнести: «Сынок, это ты?».
Проверил чемодан – да, у нас три чемодана появилось, кто едет куда, берет. Кроме меня, младшая Аня еще ехала, в тот же пионерлагерь, что и я. У нас вторая смена, к слову. Старшая Аня поедет в третью и четвертую смену, но пионервожатой.
– Вроде, все, – сказал я. – Больше брать не стоит. Все необходимое сложили.
– Я еще утром картошки отварю покушать в дорогу, – сказала Марфа Андреевна.
Кстати, тут начал к ней один фронтовик из недавно мобилизованных клинья подбивать, мы все за этим с интересом следили. Не местный, просто у нас осел. Шофер он.
– Хорошо, – сказали мы с Аней.
Я помыл руки в санузле и вышел во двор. Занялся колкой дров, нам поленьев привезли две машины. Я теперь жил на кухне, там кровать стояла, топил тут печь зимой. А женщины, все наличные в светелке – в самой большой комнате. Да, избу я модернизовал, ватерклозет в избе, легкий душ, батареи масляные. Водонагреватель. В общем, и зимой комфортно. Постепенно обживались добром. Как и остальные. Братья Трубины как были первыми автовладельцами в селе, так и держали пальму первенства. Появились мотоциклы у сельчан, но автомобилей – нет, больше не было. А те на коричневом «Москвиче» вполне активно разъезжали по дорогам. Братья автоприцеп сделали самодельный, ничего, ладный такой, и катались, возили добро, продавали на рынке Сталинграда. Сам я только учился в школе и работал на дому. Новое здание Дома быта обошлось без меня. В прошлом году уволили Марфу Андреевну. Там свои мастера появились, вырастили и сапожника, и ремонтника широкого профиля. Одно хорошо, на велосипед в очереди были и купили, успели. Он общий, сейчас кто-то забрал. Кажется, старшая Анна, укатила с подружками на полевой стан. Ни автомашин, ничего своего я не светил, хотя пользовался регулярно, мы были в селе жителями с достатком чуть выше среднего, наверх не стремились, но и в нищете не жили.
Вот так, используя клинья, я и колол. Это тополя, колются легко, как сахар. Они как дрова самые дешевые, все их берут, вот и мы тоже. Не выделяясь. А пока занимался трудом, размышлял, тело я восстановил полностью, даже в чем-то модернизировал, не только восстановил, но улучшил. Проживу куда больше, надеюсь. Даже с ногой работал, подготовил к лечению. К сожалению, я не мог создать коленный сустав, тот сразу обрисуется под кожей, а у меня нога прямая, искалеченная, но подготовку вел. По сути, одно колено и осталось. Уже кое-что начал.
Вот так день прошел, а с утра – к школе, где собирались ученики, что едут в пионерлагерь, два десятка детишек разных возрастов, и мы с младшей Аней. Ну а дальше – долгое прощание, мы устроились в кузове и покатили прочь. Насколько я знал, везут нас к Сталинграду. Там рядом с ним на берегу Дона был новый пионерлагерь «Дон». Оригиналы прям. А вообще, отлично отдохнул. Ну, спортом не занимался, в шашки и шахматы если только, а так я был в лагере и за электрика, и за ремонтника. Директор сразу пристроил меня к делу. Да и мне в удовольствие. Купался немало, загорал, участвовал в олимпиадах, но без физической нагрузки. Помним о ноге. Так три недели и пролетели.