- Что ты видела? - Спросил он.
- В-вы п-потеряли крепость. - Заикаясь и стуча зубами прохрипела Элли.
К рассказу Элли стражи границы отнеслись с недоверием, заявив, что за пять веков, что стоят эти крепости, внутрь ни разу не прорывались зомби. Разве что сами маги притаскивали на опыты. Стражам было легче поверить, что девушка больна или не в себе, чем в то, что одна из пяти их крепостей пала. Тем более, близость границы всегда давила на психику магам, и кошмары тут были обычным делом. Только вот в конвульсиях при этом, как правило, никто не бился. Да и утекающая, как вода сквозь пальцы мана и неудачные попытки разбудить в исполнении двух целителей, как-то не вписывались в концепцию обычного ночного кошмара.
Остаток ночи Элли провела сидя на своем тюфяке в компании Саши и Стефы. Поначалу с ними сидела и Лейла, но её быстро сморило в сон. Всё-таки ребёнок. Элли же больше этой ночью лечь спать не рискнула. А Саша так и не выпустил её из своих объятий. И сопротивляться этому не было ни сил ни желания. Присутствие в непосредственной близости живого человека очень помогало успокоиться, после всего пережитого в теле нежити.
На рассвете обоз снова выдвинулся в путь. Элли поехала в повозке со Стефой, и та её опять усыпила. Только на сей раз, Элли сама об этом попросила. И снова её дневной сон обошёлся без кошмаров. Стефа даже не стала будить подругу на обед. Так Элли и проспала до самого приезда в крепость.
Глава 8. Финишная прямая
Маэлин уже больше двух недель жил в королевском дворце. Как он и предполагал, Лилит пригласила его сама. О том, какой вклад он внёс в поимку Уильяма Стентона, она не знала, а все остальные детали его биографии за исключением того, что Маэлин был сыном той самой менталистки, которая, до своего исчезновения, занималась самыми тяжёлыми случаями психических расстройств и даже ухитрялась возвращать своих пациентов к нормальной жизни, считала несущественными мелочами. Это-то и стало главной причиной её интереса к Маэлину. Лилит возлагала на него очень большие надежды. Только вот оправдать эти надежды у него пока не получалось.
За две недели жизни во дворце, помимо того, что выжил от-туда всех других врачей, занимавшихся лечением Юджина, Маэлин добился только того, что смог подобрать для принца подходящие дозировки лекарств, при которых к его сознанию по идее должно было получиться пробиться. Но Юджин по-прежнему не реагировал на внешние раздражители, а держать такую дозировку больше месяца было нельзя. Это нанесло бы его мозгу необратимые повреждения. Более того, эти лекарства вызывали привыкание, и даже после месяца их приёма предстояло лечить Юджина ещё и от наркотической зависимости. Но выбора особо не наблюдалось.
Марико, при лечении таких пациентов, глушила им эмоции при помощи своего дара, Маэлин же такими способностями не обладал. Он мог лишь чувствовать чужие эмоции, но не воздействовать на них. Поэтому и приходилось пользоваться лекарствами. К тому же, при контакте с Юджином, Маэлин снимал страж разума только для того, чтобы проверить, как действуют лекарства, и тут же поднимал щиты обратно. Перспектива сойти с ума за компанию с принцем его не прельщала.
Главная проблема заключалась в том, что у Маэлина было ограничено время. Если он не сможет за ближайший месяц пробудить в Юджине желание жить, то потом, когда придется начать снижать дозировки лекарств, шансов его вылечить не останется совсем. Всё-таки у Марико, в этом плане, было неоспоримое преимущество. Она могла заниматься своими пациентами как угодно долго. Но обычно первый период, за который ей удавалось вывести пациента на контакт, занимал от месяца до трёх. Так что шанс был. Хоть и небольшой.
Помимо подбора лекарств для принца, Маэлин занимался ещё и сбором информации о нём. Он отчаянно нуждался в чём-то, что могло бы вызвать у мальчишки положительные эмоции. В чём-то, что было ему дорого. И, в конце концов, такая вещь нашлась. Точнее не совсем вещь. Маэлину удалось выяснить, как так случилось, что в четырнадцать лет Юджин уже инициированный маг. Оказалось, что два года назад ему подарили охотничьего котёнка, а потом этого котёнка смертельно ранили. На королевской охоте случайно попали стрелой прямо в сердце. Мальчик к своему питомцу успел привязаться достаточно сильно, чтобы это спровоцировало инициацию. А светлая инициация порой творит чудеса. Животное выжило. Сейчас уже вполне взрослый кот, по случаю болезни принца, оказался заперт в вольере, а обычно он жил у Юджина в покоях и свободно разгуливал по дворцу. Вот этого-то кота ему Маэлин и привел. Белого пушистого и совсем ручного. И не скажешь, что охотничий. А ведь такой зверь, не особо напрягаясь, мог задрать даже оленя. Собаку, кстати, тоже мог.