Преследуя убегавших врагов, небольшой отряд советских бойцов пересек реку в районе скотобойни. С изумлением смотрели жители одного дома по улице Боролевского на троих воинов с красными звездами на шлемах. Уставшие советские бойцы, попросив напиться, сердечно поблагодарили хозяев и пошли дальше, В ату ночь многие жители левобережной части города встречались с советским патрулем, который, обойдя улицы Рогозинского, Боролевского, 3 Мая, Святого Яна (Мархлевского), Грюнвальдскую, без потерь повернул обратно за Сан.
С наступлением нового дня борьба обострилась: шли бои за каждую улицу, велись сражения в каменных домах и их дворах. А на железнодорожной станции не раз доходило до штыковых атак. В каменных домах по улице Рокитнянской шли жестокие бои за овладение каждым этажом. Неприятель любой ценой не хотел уступать занятых позиций, надеясь на помощь из Засанья. Но неоднократные попытки гитлеровских подкреплений пересечь Сан парализовались огнем из советского блиндажа, находившегося в районе скотобойни, личный состав которого за все время пребывания гитлеровцев в городе не покинул своей боевой крепости и до наступления контратаки не обнаруживал своего присутствия. Тогда перемышльское гестапо выволокло из близлежащих жилых домов восьмерых поляков и приказало им плыть на лодках через реку и доставить на левый берег немецких солдат. Если же они не выполнят задания, гестаповцы грозили расстрелять их семьи. Наблюдавшие за этой сценой советские бойцы прекратили огонь…
К вечеру 23 июня почти все гитлеровцы были выбиты из центральной части Перемышля. Лишь кое-где раздавались их одиночные выстрелы с чердаков. Навстречу запыленным воинам в зеленых фуражках выбегали местные жители. Со слезами на глазах бросались они к своим освободителям, звали к себе в квартиры. Благодаря помощи местного населения было организовано питание бойцов и командиров сводного отряда. Всех раненых тоже разместили по частным квартирам. Заботливые перемышлянки вместе с врачами города много сделали для того, чтобы поскорее возвратить в строй всех тех, кто был ранен в уличных боях.
В сводном батальоне, изгонявшем гитлеровцев из города, вместе с пограничниками были партийные и советские работники. Среди них можно было видеть секретаря городского комитета партии П. В. Орленко. Коммунисты городской партийной организации были в первых рядах. Они шли в атаки на дома, в которых засели немцы, а когда захватчики были отброшены за Сан, принялись налаживать нормальную жизнь в городе.
Большинство пограничников по приказу старшего лейтенанта Поливоды вновь заняли позиции на Сане. Бойцы рыли дополнительные окопы, восстанавливали порванные вражескими снарядами проволочные заграждения.
Штаб Поливоды расположился в здании районной милиции, но уже утром 24 июня артиллерия гитлеровцев нащупала его, и пришлось перекочевать в здание типографии, метровые стены которой могли выдержать даже прямые попадания снарядов.
Тем временем пограничная застава, которой командовал лейтенант Потарыкин, разместилась в конторе городского жилищного управления, напротив школы Мицкевича.
Лейтенант Потарыкин узнал, что в доте у железнодорожного моста по-прежнему находятся четыре пограничника, посланные туда в первые минуты войны Бакаевым. Когда пограничники вынуждены были отходить, четыре храбреца, засевшие в доте, мешали гитлеровцам наступать, а затем, когда они откатывались через Сан, бойцы дота косили их из пулемета. Рано утром 23 июня, еще до начала контрудара, один из немцев подполз к амбразуре дота и предлагал советским воинам сдаться, но в ответ на его предложение последовала пулеметная очередь.
Пробраться к этому отдаленному доту было опасно: подступы к нему простреливались из Засанья, но тем не менее, когда стемнело, лейтенант Потарыкин послал защитникам маленькой комсомольской крепости боеприпасы и продукты. До сих пор, к сожалению, неизвестны фамилии героев — защитников дота, которые и после второго отхода пограничников продолжали вести огонь по гитлеровцам. Сколько дней они держались? Погибли ли с оружием в руках или замучены в фашистской неволе? Все эти вопросы предстоит еще изучить нашим историкам.
Осенью 1958 года я узнал еще об одном факте беспримерного героизма. Во время решительного контрудара две большие группы пограничников прорвались с развернутым красным знаменем в Засанье и стали громить гитлеровцев в окопах, вырытых на склонах Винной горы.
Почти все пограничники погибли там, на вражеском берегу, но нанесли значительный урон фашистам.
Пограничники, укрепившиеся на берегу Сана, отбивали бесчисленные попытки врага переправиться в Старый город. Тогда гитлеровцы изменили тактику и внезапно ночью открыли сосредоточенный прицельный огонь по подвалам домов на набережной, где, используя ночные часы тишины, отдыхали советские воины. Приходилось под страшным обстрелом, не оставляя никого в резерве, всем составом пограничной заставы выбегать из укрытий и занимать места в прибрежных окопах.
«Такие ночи, — писал мне бывший политрук пограничной заставы Потарыкина Виктор Королев, проживающий теперь в городе Бологом, — стоили нескольких месяцев, а быть может, и нескольких лет жизни. В окопах рядом с живыми пограничниками лежали уже мертвые, сжимая оружие в холодеющих руках. Подобное напряжение могли выдержать только люди, для которых любовь к Родине была превыше всего…»
Около 17 часов 23 июня правобережный Перемышль был полностью очищен от гитлеровцев. Фашисты понесли серьезные потери: на улицах города, в домах и во дворах осталось лежать около двухсот убитых вражеских солдат. Много их оказалось в плену. Большое количество разного вида оружия попало в руки красноармейцев. Советские власти при поддержке населения восстановили три пекарни, несколько столовых и ресторанов, наладили телефонную связь и снабжение города водой. Жители вместе с солдатами рыли окопы, ходы сообщения, строили огневые позиции, баррикаду на улице Мицкевича. В типографии на улице Чацкого была выпущена дивизионная газета «На страже».
Военным комендантом города стал старший лейтенант Поливода. Он получил задание немедленно эвакуировать женщин и детей, в первую очередь тех, которые проживали в домах прибрежных улиц, находящихся под постоянным огнем вражеской артиллерии. Большинство домов на этих улицах уже имели серьезные повреждения и пылали.
В сквере напротив памятника А. Мицкевичу состоялось скромное, но торжественное захоронение героев первых боев. Здесь были похоронены лейтенант Нечаев и политрук Краснов, погибшие при обороне железнодорожного моста.
На следующий день, 24 июня 1941 года, советское радио и печать коротко сообщили:
«Стремительным контрударом наши войска вновь овладели Перемышлём».
Сообщение об освобождении Перемышля было передано по радио и опубликовано в печати во всех странах, борющихся с гитлеризмом, а также в большинстве нейтральных государств.
В правобережной части Перемышля жизнь населения приняла новую, трудную, военную форму. Артиллерийский обстрел не прекращался, и почти все население города днем и ночью пребывало в подвалах и погребах. Медицинский персонал городских больниц с большим самопожертвованием ухаживал за ранеными горожанами и красноармейцами.
Окопавшись вдоль Сана, красноармейцы днем и ночью стерегли границу от очередной попытки прорыва ее врагом. Но слишком малы были силы, находившиеся в Перемышле. Самый большой урон фашистам наносила советская артиллерия, расположенная на близлежащих холмах. Она успешно обстреливала вражеские военные объекты и прицельным огнем предотвращала попытки концентрации сил.
Фашисты постоянно перебрасывали через Сан (иногда с помощью самолетов) новые диверсионные группы. Несколько раз они пытались форсировать реку около Красиц, намереваясь с этой стороны окружить Перемышль.
Оборонявший этот участок 3-й батальон 197-го полка успешно отбивал атаки.