— В бой! — кричит Сигизмунд. — Граф, прикрывай!
Правильно, нельзя далеко отходить. Весёлый ударит, а по ком? Все за нами ускакали, и куда — в тумане не видно. И толку от его атаки не будет, и мы от врага не убежим.
Парни дружно, одновременно, отрепетированными движениями развернулись через правое плечо, и, вытащив мечи, с ором бросились навстречу врагу. Их больше, но горожане об этом не знают, а в дымке слишком плохо видно.
Наконец, звёздочки в моих глазах перестали плясать, мир пришёл в норму. Быстро вытащив из седельной сумки флягу с густым, аж вязким сиропом карамели, жадно припал. Глоток, ещё, ещё. Ух, полегчало! Крышку навинтить назад, фляга сама упала в сумку, руки в стороны. Прицелиться по задним рядам, невидимым в тумане, но бить надо именно по ним — чтобы не испугать наших коней. Прицел, закрыть глаза, и…
И мёртвый месяц еле освещает путь. И звёзды давят нам на грудь — не продохнуть.
И воздух ядовит, как ртуть. Нельзя свернуть, нельзя шагнуть.
И не пройти нам этот путь через туман.
Снова дикий ор с той стороны. Выкрики типа: «Это Пуэбло, гадский выродок», только гораздо обиднее. «Он здесь! Дави их!» — А это уже опаснее речевые обороты. В глазах искры, но мне надо пару минут прийти в себя. Наши парни, хоть их и меньше, поднажали, давя на противника, отчаянно рубясь. Противник поддался — велики у страха глаза в тумане, особенно когда против тебя играет читер-огневик. И тут, наконец, топот справа и спереди, боевые выкрики и звон мечей. Весёлый ударил по горожанам с тыла.
Нам сразу стало как-то легче, горожане перестали давить, а часть развернулась и ускакала. Я ничего не понимал, что происходит, перед взором стоял дугой туман, красный. Подъехали Бьёрн и Лавр, Бьёрн сам вытащил флягу и отвинтил крышку:
— Пей, граф! Пей, чертяка! Всегда бы так воевать!
К чёрту! ТАК воевать не хочу, тем более всегда. Выигрывать надо не на поле боя, а в тиши генеральских кабинетов. Если ты грамотно спланировал войну — твоим воинам не придётся героически выцарапывать победу. И чит-приёмы вроде моей магии на ход войны влиять не должны. Я плохой военачальник, что использую магию, очень плохой! Но об этом буду думать после, сейчас бы в себя прийти, ибо наших как ни крути меньше, и всё, что мы можем, это пугать и брать нахрапом.
Полегчало. Наши рысью помчались преследовать хаотично отступающих горожан. Мы втроём, и чуть сзади Марко с трубой, двинулись следом, причём Лавр вёл Дружка под уздцы. Судя по крикам и мату, и направлению звуковых потоков от топота копыт, Весёлый теснил супостата на всей протяжённости соприкосновения. Горожане испугались, обделались и драпанули — и я не глумлюсь, я сам бы на их месте поступил также. Надо приходить в себя, ничего не соображаю!
Бой перед воротами, что-то типа свалки. В нормальное время нас бы утыкали стрелами и болтами со стен сверху, но сейчас ополчение не стреляло — а куда? Кто там кто внизу? Не видно же! Кажется, наши оттеснили небольшую часть горожан в сторону от ворот, а большинство драпало сквозь открытые створки воротной башни внутрь города. Наши наседали, горожане отбивались, но как-то вяло — нет у них сейчас единого командования.
— Ещё пей, граф! — Лавр снова протянул флягу.
Я налёг. Сильно налёг. Сладчайший сироп потёк по подбородку, кадыку, по горлу — под доспех. К чёрту, потом помоюсь, всё потом!
Наконец, в голове просветлело.
Поле боя на сей момент состояло из двух частей. В закуток между стеной, где находится воротная башня (это не башня в нашем понимании, но утолщение в стене с более высокой площадкой сверху, пусть будет башня) и правым от нас, но левым от ворот бастионом, наши загнали до полусотни горожан и наседали. Кажется, наших меньше, но горожане напуганнее. С другой стороны наш отряд на спинах отступающих начал сам втягиваться в Феррейрос, в открытые городские ворота.
— Твою мать! — в сердцах заорал я и пришпорил Дружка. Адреналин заиграл, усталость и слабость ушли. Только бы успеть!
Тит был у ворот с этой стороны, орал на кого-то, показывая на закуток — отдавал распоряжения, как добить ощетинившихся там врагов.
— Тит, мать твою! — перебил я. — Вертай парней назад! Давай возвращай всех из города, имел я вас тут всех красиво, пока их там не перебили!