— Какую? — Голос из «зала». Моих идиом тут не знают — тут свои идиомы.
— Да любую! Просто молчать. Ни звука. Никаких боевых кличей. Никакого подбадривания. И тогда командир, пославший на тебя орущую толпу, проиграет, а ты, наоборот, командуя молчаливыми орлами, всё сделаешь правильно и выиграешь.
— Да-а-а… — дружно потянули все, поражаясь моей нечеловеческой мудрости.
— Надо вбивать это в новиков, только проходящих обучение. Вбивать в полноправных воинов. В опытных ветеранов. Во всех. Стоять — и не отсвечивать, слушая командира. Так и только так. И этим должны заниматься все. Командиры рот учить сержантов. Сержанты — старослужащих. Старослужащие — новиков. Все, кто знает, как надо, должны поучать тех, кто не знает, кто забывает. Больно, в ухо, по почкам — хоть как, лишь бы запомнили.
Воцарилась тишина, воины наматывали на ус, отдавая должное, что да, всё действительно ОЧЕНЬ серьёзно. И требование весьма логичное, пусть и кажется диким.
— А ещё, сеньоры, — продолжил я, — учитывая вышесказанное — следующая мысль. В легионе командиру нет нужды вставать в войско рядовым и командовать из центра баталии. Командир должен стоять сзади, озирать поле боя и РУКОВОДИТЬ. А не вламываться в ряды врага, размахивая мечом, как последний obapel. Обращаюсь ко всем, кто решит стать в будущем офицером легиона — забудьте о личной славе. Легионы Мария, Цезаря, Суллы, Августа — они покоряли густонаселённые и враждебные страны, побеждали значительно более многочисленного противника, не будучи сверхчеловеками. Просто они чётко, как единый механизм, выполняли команды своего командира, умели держать строй, и каждое их движение, каждый жест — всё было многократно отрепетировано часовыми тренировками на плацах. Простые сельские парни Италии давали люлей могущественным галлам из дружин вождей, более мощных и свирепых, только за счёт выучки. Выучка — наше всё, камень преткновения легиона. Когда когорты начнут действовать как единый механизм — нам в этом мире не будет равных. Завтра я еду домой, на пару дней — скопилось уж очень много дел, которые может решить только граф. И одним из этих дел станет организация военной академии. Так и будет называться: «Академия командного состава». Где будут проходить обучение будущие офицеры легиона. И я приглашаю туда всех воинов, не имеющих больше возможности проходить службу на границе — а вы в курсе, что король в этом году не даст деньги на наёмников. У меня условия не такие, как на фронтирах, и платить буду меньше, и воевать в пешем строю… Но вы видели потенциал легиона. Мы СМОЖЕМ. Если вовремя и главное правильно обучим наших бойцов.
Разговор у костра очень сильно затянулся. Шли споры и о длине копий, и о конструкции, и о том, нужен ли в строю ряд алебардистов, и где его ставить. В итоге общество не пришло к каким-то однозначным выводам, и спать разошлись далеко за полночь.
У входа в палатку окликнул поджидающий Вольдемар.
— Да, наставник? — напрягся я, ожидая чего-то плохого.
— Зайдём, — указал на полог Тихая Смерть.
— Только не говори, что хочешь меня бросить! — почувствовав неладное в настрое, произнёс я, когда вошли и сели.
Вольдемар вздохнул и произнёс:
— Доставай вино. Не говорится что-то на сухую…
Достал. НЗ, из стратегических запасов — не хотелось теребить Трифона. Налил во что было — что-то деревянное, не по статусу, да и пофиг.
— Рикардо, чтобы ты понимал, я не хочу тебя бросать, — начал наставник, сделав несколько очень больших глотков. — Но также ты должен понимать, что я хоть и воин, но… Не рыцарь. И никогда им не был.
Кивнул ему — продолжай. Пока молчал, не беря инициативу.
— Я из маленького города в Вандалузии. И земли у моего отца не было. Он был вольным наёмником, служил там и сям, я знаю три отряда, в которые он в разное время входил. А потом он… Исчез. Надеюсь, не нужно говорить, почему и как исчезают такие люди?
Снова приложился к кубку. Осушил. Я обновил.