— Поэтому они оторвали от нас два ключевых торговых города, — с ехидством в голосе произнесла Астрид, — в которых были кафедры прелатов. А затем оторвали пусть город без кафедры, но ключевой для всего Юга, потому, что в нём добывают железо. Но я не понимаю, при чём тут церковь, падре? Это же король. Тогдашний, — поправилась она. — Короли. Противостояние наших предков — мирян и королей-мирян. Епархии тут каким боком?
— Религия есть продолжение политики, дорогая сестрёнка, — с пониманием улыбнулся я и переглянулся с отцом Антонио. И знаете, такое зло в этот момент взяло! Видимо только сейчас полностью осознал то, что подсознательно понимал уже давно, просто не было времени сесть и взвесить. А именно — церковь УЖЕ выступила против нас. Не против меня, как попаданца, а против графов Пуэбло, которые не были никакими попаданцами, плоть от плоти этого мира. Про отца наверняка не знаю, но для всех он был просто чокнутым, слишком тщательно вселение скрывал.
А раз церковь замазана, раз она УЖЕ участник конфликта, что это означает?
А означает это второй, менее распиаренный постулат дяди Володи. Первый, про сортир, уже выполнил — всему королевству тошно стало. Теперь второй. Кажется, звучал он так: «Я детство провёл на улицах Питера и уяснил одну вещь. Если драка неизбежна — надо бить первым». Вот честное слово, лучше бы эту фразу мемом сделали — она куда полезнее для обывателя чем сотни других его более популярных цитат!
Нет, на самом деле это обычная грёбанная житейская мудрость, только и всего. Но чёрт возьми, какая философски правильная мудрость!
Итак, хоть сие — принятие эпохального решения — и произошло мгновенно, но я понял, что так и должно было быть. А может моей рукой и мыслями сам бог руководил и подсказывал. Но я понимал, что прав и жалеть не буду. И отговариваться тем, что «рано ещё, слишком слаб» не буду тоже, ибо никогда не бывает «вовремя», «рано» будет всегда.
— Адольфо, пошли кого-нибудь за писчими? — попросил я и, видимо, изменился в лице, так как и падре, и сам канцлер изменились в лице, а Астрид прекратила жевать.
— Брат, всё в порядке? — участливо спросила она.
— Ага. — Я кивнул. — Я тут на новую войну нарываюсь. Надо к ней предлог подготовить. Сейчас будем сочинение сочинять.
— Сию минуту, сеньор граф… — пролепетал Адольфо и подскочил.
Канцлер, как магистрат, был мною допущен к своему столу, за которым, кстати, не наблюдалось всех троих прибывших баронов — хотя именно вассалы по определению сидят за столом сеньора. Типа дуются, «не простили», пока не доверяют. Нахрен, и без них хорошо. Вышел, и тут же вернулся в сопровождении опоздавшего Ансельмо.
— Граф!.. Граф!.. Ваше сиятельство! Твою ж мать, ваше сиятельство, в рот его за ногу!..
Это примерный перевод того, что говорил квестор, а говорил он витиевато — аж вояка Вермунд заслушался. При этом светился от счастья и подпрыгивал на одной ноге.
Я спокойно дожёвывал куриную ножку — после пробежки и бурной ночи был голоден. Кстати, лекарка моей волей тоже сидит за столом, и весь завтрак активно строила глазки. У неё с перепихоном проблемы — абы с кем нельзя, она для всех графская женщина, прилететь может (её партнёрам, а значит нефиг их подставлять). А я в отлучке месяцами. А тело молодое. А вот кого за столом не было, так это старшей сестрёнки, и я был от этого несказанно зол. В монастырь её отдать что ли? Тут это не считается загубленной жизнью. Но это о птичках, сейчас послушаю плута Ансельмо.
— Сядь и говори спокойно, чтоб было понятно. Или получишь в ухо, — тихо и размеренно предупредил я.
От такого тона, похожего на ледяной душ, квестор чуть пришёл в себя. Присел. Но продолжал сиять, как Альтаир, ничего не замечая.
— Голубь от Эстер, — произнёс, наконец, не пряча довольную улыбку. — Точнее от моего человека, поехавшего с нею, но в данный момент это одно и то же.
— И что там? — Я старался быть самим хладнокровием, но внутри ёкнуло. Неужели? Новый прорыв после всего уже переданного людьми Эстер по договорённостям? Но что именно они приняли сейчас, что такой кипишь — Ансельмо так просто из колеи не выбить, после попадания в крепостные он калач тёртый. А мы им понаписали много всего, много разных предложений.
— Они согласились отгружать груз взаимозачётом! — чуть не закричал мой министр. — То есть если грубо, — это он повернул голову ко второму нашему финансисту, Рохелео, которого я, подумав, тоже допустил к столу. — Если грубо, в нашем новом порту на Белой будут сидеть королевские мытари и собирать налог на всё, что грузится на корабли. Точно такие же будут сидеть в Сан-Педро в Мурсии, переписывая их грузы. И поскольку ни мы ничего платить северянам не будем, ни они нам…