— Все, находящиеся здесь, должны хранить молчание, — первым созрел на умную мысль Вермунд. — Только за знание того, что тут говорилось, нас всех могут убить воины Длани Господней.
Это местный орден «папских силовиков». И иезуиты, и доминиканцы, и тевтоно-госпитальеро-тамплиеры, в смысле имеют свои воинские силы, в одном лице. Спецназ епархий. Причём воины хорошо обучены, реально спецназ. Спасает, что их немного. Но бояться их стоит.
Как люблю смотреть на ошарашенные лица. Но пора заканчивать балаган. Я облегчённо выдохнул и обратился к канцлеру:
— Адольфо, отправишь в Овьедо кого-нибудь порасторопнее. Гонец должен отдать первое письмо, о просьбе прислать священника в город на Белую, а на следующий день второе, с просьбой о диоцезах. И только после — третье, про отказ от десятины… — В голове перемкнуло, и я изменил решение, решив нарываться ещё больше, повысив ставки до невозможности.
— А, к чёрту! — От этого возгласа, предчувствуя что-то нехорошее, гости повтягивали головы в плечи. — Просто пронумеруй письма. Первое, второе и третье. И подай ОДНОВРЕМЕННО. Пусть они ohueyut — так ohueyut, читая их подряд. Может тогда поймут, что их игры как раскрытый пергамент, и что мне не надо лапшу вешать? Хотят переговоры — пусть начинают. Но с удобных мне позиций.
— Они не примут ничего из того, что ты попросил. — Падре ещё не осознал. Или осознал, но не принял новых реалий и новой игры. Как там, первая стадия — отрицание, затем торг последует, потом ещё и депрессию надо будет пережить. Ничего, это калач тёртый, он своё предназначение примет. И сам с энтузиазмом подключится к решению. Ибо он — идеальный кандидат: был крупным функционером в епархии, с большой властью. Но проиграл игру во власть, и его задвинули противники по политическому процессу. Уж кто, но этот человек знает кухню, и кто, как не он, сможет организовать бюрократический аппарат новой епархии? Я говорил, что везучий попаданец? Кадры в моём графстве — как рояли в кустах. Главное сообразить, что это рояль, и его можно использовать.
…А может мне так только кажется? Ибо мой предок — тоже попадан. Но ничего не смог, даже мельничку запустить, несмотря на обилие роялей вокруг? Может надо ещё и уметь их искать, эти рояли, иметь для этого решимость? У меня такая решимость есть, а блаженны ищущие, ибо они находят?
Эзотерика, лучше туда не лезть. Буду работать с тем, что имею. Стоят рояли — буду брать их в оборот. Не будет этих роялей — найду в другом месте. Блаженны ищущие…
— А мне и не надо, — усмехнулся я. — Мне и не надо, чтобы они что-то приняли или согласились. Наоборот, это объявление войны. Отче, теперь главное. Ты поедешь в новый город, будешь освящать его. Да-да, именно ты. И освящать Пуэбло тоже ты будешь. Будем тебе статус поднимать.
— Рикардо, епархия… Это не скоро, — обречённо вздохнул он. — А отлучат они тебя… ГРАФСТВО отлучат… — выделил он это слово, — сейчас. Не прямо завтра — вначале попытаются образумить, потом напугать, потом надавить. Но сразу после отказа подчиниться и дать отступные отреагируют жёстко.
— Сколько у нас времени? Ну, сколько будут пугать и давить? — нахмурился я.
— Ну… — Лицо отче пересекла морщина. — Может, год. Может два. Это очень ответственный шаг. Но они это сделают, Рикардо, это даже не обсуждается. Я знаю их, я был там.
— Адольфо, чистый лист! — скомандовал я не терпящим возражений тоном. Канцлер взял новый лоскут, осторожно отодвинул прежний, чтоб чернила не растеклись. — Пиши. Первое. Проработать механизм учёта жителей графства. Найди Олафа и компанию, где эти гномьи морды путешествуют, порядки наводят, и озадачь его — как раз по его ведомству работёнка. Графство будет разделено на префектуры. Префектуры — на округа. Округа — на общины. Общину возглавляет староста, являясь самым маленьким должностным лицом в иерархии территориального устройства. Так вот, с нового года… Да, наверное, с первого Мартиуса следующего года, времени должно хватить, старосты должны вести учёт всех, кто родился. Повторяю, не церковь, а гражданские старосты. Осуществить перепись всех членов своих общин, записать, после чего вести строгий учёт. Как это сделать — пусть Олаф и компания и подумают.
То есть старосты в обязательном порядке, — пояснил я для присутствующих, — должны записывать всех, и мужские, и женские души, вне зависимости от сословия, крещённые или нет. Знаю, что некрещеных церковь не записывает, так вот фигня это! Мы, миряне, должны писать абсолютно всех. Родителям дано время окрестить чадо — месяц, но если по какой-то причине не окрестили — писать как есть, и записывать имя ребёнка, которым окрестят, когда будет возможность.