— Мир? Придёт? — ошарашено потянула Астрид, переводя взгляд с неё на меня. Но никто не стал ей ничего объяснять. Потом поймёт.
— Таким образом, — продолжал я, — служба актов гражданского состояния ведёт учёт, где сколько какого населения, и передаёт данную информацию в канцелярию графства, в консульство графства для ведения воинского учёта, в квесториат графства для ведения налогов, а также иным магистратам для определения требуемой информации согласно нуждам графства. Подделка информации и небрежное ведение актов гражданского состояния со стороны старост и иных иерархов графства караются… Да хоть смертью! — воскликнул я. Надо напугать, а то «забьют» на новшество. — Адольфо, Вермунд, Ансельмо — придумайте с Олафом это сами. Типа на первый раз — плётки раз… Нанадцать. А на второй — виселица. Ибо законы для всех и их надо соблюдать, особенно чиновникам.
Пауза. Тишина. Ставшая нормой, но меня начало напрягать.
— Ну и что вы на меня так смотрите, уважаемые? Да, революционная идея. Но начиная с Марта — пусть нас отлучают и хоть наотлучаются! Ах да, ещё для Олафа запись. «Сделать сие надо со священной целью — для нормализации сбора налогов и воинского учёта ополчения, и особенно — распределения среди общин арбалетов, пик, алебард, а также лечебного зелья под названием „Ведьмин порошок“ на случай заражения в результате ранений при боевых действиях».
С последнего все снова ахнули — что стоимость коробочки целый солид уже весь замок знает — растрезвонили.
— И сделать это срочно ввиду военного обострения и нужд графства по переустройству на новый тип комплектования армии, Мартиуса не ждать. И сеньоры, для всех вас, это единственная рабочая версия, никаких епископатов и конфликта с церковью! — стальным взглядом осмотрел гостей, пытаясь пронзить взглядом до самого сердца. — Надеюсь на вашу сознательность и рты на замке. А сейчас поехали смотреть, как варят сталь.
На выходе падре задержал. Пришлось дать всем знак — идите, догоню. И слуг заодно выгнать. Я параноик, на самом деле за обедами и завтраками слуги нас не обслуживают. Ибо могут подслушать. Гости стола, а это магистраты и члены семьи, поняли, что мы слишком о важных вещах говорим за едой, покривились, но смирились и накладывают на тарелки себе сами. «Графская блажь», тут это распространённое явление, все относятся с пониманием. В общем, долдоня о новом епископате, я знал, что слуги не слышат. Ну, разве если спецом не подслушивают, но и тут не боялся. Играть так играть. Теперь падре глазами показал, что не хочет быть услышанным — а это уже серьёзно. А потому мы вернулись в центр залы, откуда далеко до стен, сели на свои места, и говорили тихо, чтобы эхо не растрепало слова до стен.
— Сын мой… Рикардо… — начал он. — Скажи честно, кем ты был ТАМ?
Я пожал плечами.
— Помощником купца, святой отец, говорил же уже. И не раз.
— Не лги мне, сын мой, — осуждающе покачал он головой.
— А в чём проблема, падре? — напрягся я.
— Ты рассуждаешь на такие темы, куда простому смертному дорога заказана. Назначаешь епископов. Сохраняешь королям свой пост, мотивируя тем, что стране нужен король. Ты сам сказал вчера это?
— Сказал. — Вчера за обедом я распустил язык, что король должен работать на должности короля, пусть он мне архиненравится. Просто потому, что плохой рекс лучше семи отличных дюков, то есть герцогов. Карлос, пытавшийся меня убить, графству выгоднее семигерцогщины с отличными «своими» парнями у власти, а значит войны с королём у нас нет.
— Ты уничтожаешь города, — продолжил отец Антонио, — но не народ, не население, живущее в них. А промышленность, ремёсла. Перетаскиваешь их на новые места, создаёшь целые ремесленные районы. Там, где это выгодно не просто тебе, а где будет польза для всего государства. Государства, а не только своего владения. Ты строишь дороги, которые как в старину соединят разные части страны. Ты возрождаешь легион, древнюю легенду о непобедимом войске. Рикардо, повторюсь, не лги мне. Кто ты?
Я пожал плечами, всё ещё не догоняя, о чём он.
— Падре, говорю же…
— Ты вернулся? — Суровый блеск в глазах. Но не строгий, не осуждающий, а… Блеск в глазах опытного полкана, стоящего перед генералом. «Вашблааородь, гадом буду, порвём супостата!»
Дошло. Да йо…
— Da yobanыy zhe v rot! — Я не сдержался, подскочил и заходил по обеденной, сложив руки за спиной. — Падре, и ты туда же.
— Сын мой, я мог стать епископом, — отрешённо покачал он головой. — Я мало кому говорю это, но сие так и есть. Недоброжелатели победили, и я здесь, в ссылке. Но я МОГ, Рикардо. И ЗНАЮ куда больше простых смертных. Время пришло? Ты вернулся?