— Должна ж я глазком посмотреть, чего ты тут напрогрессорствовал?
— Это не я, — покачал я головой. — Это они сами. Да и ты вроде по округе на бричке разъезжаешь — что, ни разу не была в Дорофеевке?
— Была. — Лекарка нахмурилась, насупилась. — Рома, я ни черта не понимаю в металлургии. Там стоят здоровые каменные жуткие на вид конусы и коптят небо чёрным дымом. Всё. А так нам объяснять будут — послушаю.
Что ж, понятно. Девочка понимает в микробиологии, но в остальных науках нуб, как и я. И ей тоже интересно — любознательная. В общем, взял её с собой.
Мастера тут же «потерялись», разошлись по промплощадке, выспрашивая что-то у рабочих и подмастерьев, стараясь не мешать нам — они-то в отличие от нас бывали на всех рабочих совещаниях и примерно процесс понимали. А мы — туристы, которым надо пояснить всё подробно, с нуля, и лучше «начальника цеха» этого никто не сделает.
Дорофей долго рассказывал о конструкции последней, пятой по счёту большой сложенной печи, дающей самый высокий выход железа из руды из всех трёх аналогичных по назначению, сложенных ранее, которую назвали «домницей». Слово «домница» звучало на русском — я был неправ насчёт прогрессорства, хотя записали за мной явно по-пьяни. Из его слов я понял, что знать не знал, гадать не гадал, но свершил-таки тут техническую революцию. Ибо до сей поры железо получали плавлением из руды в ОДНУ ступень. Часть его плавилось в чугуний, он же «свинское железо», оно же «чёртово железо», и чугуний шёл на выброс. Ну, или из него делали малоценные вещи, не требующие ковки. Процесс старались вести так, чтобы минимизировать выход чугуна, но при этом терялось и качество товарного железа. Выше температура, выше качество товарной продукции, но выше и потери на чугун, и ничего с этим не сделать.
То есть, если грубо, то самый простой способ и без потерь — у сырого дутья, это когда складывают в поле кучу маленьких печушек-«муравейников» на уровне земли, подкопав под них ямку для тяги. Но после получившуюся в «муравейниках» крицу заи… Устанешь фигачить молотком, выгоняя шлак. Да и выход металла из руды так себе. Получается, что процесс это простой, не требует квалификации мастеров, но крайне дорогой в деньгах и дровах, а главное крайне медленный — счёт на десятки килограммов в день при условии работы десятка кузнецов, как сейчас в Дорофеевке.
Или же можно сложить высокий горн с, как понимаю, температурным режимом, выплавлять больше железа количественно, но теряя часть на «чёртово железо», при этом товарного получая сотни килограмм, а не десяток-другой, да ещё более высокого качества. А меньше шлака в железе — меньше его ковать, выгоняя лишнее молотом, а значит дешевле.
И да, горны тоже дают не жидкое железо, а крицу, просто повыше качеством. Жидкого тут всячески стараются избегать, как чёрт ладана.
Я же в Априлиусе предложил третий путь, о котором они даже не мыслили, рассказав им, что чугуний надо получать ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО. Они очень удивились, но промолчали, не перебивали меня, внимая иномировой мудрости. А я был подшофе и ни хрена в их ужимках не понял. Теперь только дошло, чего так суетились, расспрашивая про те или иные стадии процесса и устройство оборудования.
Я, конечно, в металлургии нуб, но даже последний идиот у нас знает про домны, здоровенные такие хреновины высотой с девятиэтажный дом. Их издалека, из-за Шексны видать — громадные мать его цеха с трубами и градирнями. Они делают чугуний из руды, перемешанной с коксом (тут вместо кокса на ура идёт древесный уголь сосновых пород). А затем оный чугун в электропечи обдувают воздухом, выжигая углерод, и получают сталь, которую прокатывают в листы, и в рулонах по железке везут, по три маленьких рулона на огромной платформе. Кажется платформа почти пустая, пока не знаешь вес такого «колёсика». Составы с этими рулонами у нас один за одними идут, мы мальчишками любили в детстве в них камни кидать, стараясь попасть в центр «бублика». При движущемся поезде это отличный квест на ловкость.
Электропечи это, конечно, круто. Но есть проще конструкция, как и всё гениальное. В девятнадцатом веке был некий металлург Мартен, создавший настолько простую печь, что его изобретение подхватил весь мир, и за десятилетие люди настроили тысячи таких же, сделав сталелитьё поистине массовым. Все эти пушки-гаубицы-броненосцы-автомобили — плод его труда, без его печей хрен бы нам, а не прогресс. Но кроме того, что это было, как исторический факт, я не знаю больше ничего — ни принципов работы мартеновской печи, ни тем более её устройство. А как бы сейчас эти знания помогли!..