На самом деле не всё в этом мире грустно. Горны выдают, конечно, не то и не столько, сколько хотелось бы попадану из двадцать первого века, и не того качества, но получаемая местными после должной обработки сталь не ржавеет годами. Вон, у нас в Эрмитаже, и в Европах — сотни доспехов, если не тысячи. По пятьсот-семьсот, а то и тысячу лет некоторым. И не проржавели же, не превратились в прах и тлен. Так и тут — качество железа в целом достойное. Просто мало его получается, дорого, трудозатратно, и «свинского железа» выход большой. Но в целом мир не безнадёжен. А потому Дорофей рискнул, и на свой страх и риск, опираясь только на мои слова, которые нельзя классифицировать иначе, как «пьяный базар», построил достаточно большую… Да что там, в понимании Ромы невьебенно огромную печь, и прогнал в ней доступные на тот момент запасы криц и руды. И получил результат, который обнадёжил.
После чего этот перец выбил у Астрид людей и денег на новые печи, выбил у Прокопия и Ансельмо железо из стратегических запасов замка и начал дальше экспериментировать, строя всё новые и новые колоссы для выплавки. И остановиться уже не может, обещает шестую печь вскоре поставить, третий по счёту горн, но теперь разрешение уже у меня спрашивает.
— М-мать, Дорофей! А чего ты не сказал мне всего этого в Апреле? — охреневал я, пытаясь заглянуть в воронку «устройства шихтоподачи» — штуковины сверху, куда мужик с лопатой насыпал смесь помеленной руды и древесного угля. Процесс на домне тут, как и в нашем мире, непрерывный (тоже благодаря мне, у местных он прерывается… А, я это уже говорил). Жидкий чугун сливают в специальный ковш на колёсах, который везут по чугунным же (чего на них хороший материал переводить) рельсам к горну, где краном поднимают и заливают — на вторую стадию процесса. А сюда периодически досыпают руду, перемешанную с углем. Снизу ещё можно дров подкинуть, если что-то в процессе пойдёт не так, и отдельно — угля. И на горне тоже. Возле всех пяти печей стоят монструозные ручные краны с лебёдками — для того и нужны производству десятки крепостных (пока) мужиков обслуги. Внутрь печи заглядывать не стоило, так как оттуда шёл раскалённый воздух — снизу в неё пятью параллельно работающими огромными мехами, запитанными на водяное колесо, непрерывно задувался воздух. То есть они все были запитаны от одного колеса, но пока один надувался, другой сдувался, по очереди, как коленвал, и поток воздуха в печь входил почти равномерный.
— Почему пять? — спросил я мастера, показывая на эдакую вундервафлю. Кажется, в Апреле мы обсуждали, что такое клапан. Но в остальном — его придумка. Или кого-то из его мальчиков.
— Больше на колесо закрепить не получилось. Мощности не хватает. Меньше — поток воздуха неровный. Вот и пять…
Возле каждой из работающих печей на реке плавало ещё по одной тяжёлой платформе с колесом. Может если подгонят новых колёс, и тут будут успехи? Жаль, что мы не на горной речке, как Мурсия.
…Это сколько ж за два месяца сил и денег во всё это вбухали? Я на секунду задумался над этим и охренел. И понял, что не зря не стал 3,14здить Ансельмо, что тот на кабальных условиях, под залог земель, взял новых кредитов. Если вундервафли по железу выстрелят — не только долги раздам, а монополистом стану, плевать, что в графстве ни одного месторождения (во всяком случае пока не одного. Гусары молчать про Феррейрос!)
Ах да, слово «шихтоподача», как и «домница», звучали на русском, как и многие другие более мелкие термина. Я тут много чего в оборот ввёл, оказывается. Но удивляться сил уже не было.
— Чего? — не понял витавший на своей волне мастер. — Чего «чего не сказал в Апреле?»
— Что вы варите железо в одну стадию, — пояснил я. — Я ж не знал этого. И что чугун считали отходом — тоже, блин, не знал. Кстати, Астрид, пошли кого-нибудь за Ансельмо — надо наладить массовую закупку чугуна где только можно, по любым це…
— Уже. — Сестрёнка довольно улыбнулась. — Ричи, занимайся войной. Раз мы взялись тебя прикрывать с тыла — мы стараемся. Уже, и деньги выделила, и Ансельмо людей разослал во все гильдии королевства, Валенсию, Вандалузию и Таррагону. К осени в порт на Белой придут десятки кораблей, если не сотни. Мы же на зерно его менять будем, а зерно как раз подскочит в цене — им будет выгоднее.