Ай, решено! Пусть так и будет. Ибо трёхцветная радуга, по заказу, невозможная в нормальной жизни вещь, уже была, а значит тут что угодно не просто так.
— Берём! — выдал я вердикт под выпученные глаза парней и сморщенный нос Лавра. — Но отвечать за него будешь ты, сеньорита! — Палец грозно уставился ей в грудь.
— Ой, правда? Спасибо! — Девчонка вновь запрыгала от счастья, слёзы как рукой смело.
— И если не справишься, с тебя шкуру сниму, а его на мясо. Всё поняла?
— Я справлюсь! Я справлюсь! Спасибо, сеньор Рикардо! Я не подведу!
— Его зовут Фрактал. Запомни. Он сам так решил. — Протянул щенка ей. — А теперь бери Пушинку и поехали домой, в посёлок. И это… Лук требует обучения, и ты с сегодняшнего дня, как будет свободное время, будешь ездить в степь и учиться стрелять. Ничего не знаю, я так решил!
Глава 31. Вопрос силы (продолжение)
К посёлку, как оказалось, мы подъехали последние. Йорик с братвой долго не стали задерживаться и поехали вскоре после нас, и обогнали, пока мы трапезничали в соседней деревушке. Но меня напрягло отнюдь не это. А то, что все, кто видел нас, причём независимо, внутри вала и тына, или снаружи, смотрели на нас, как… Ну, не знаю. Напряжённо смотрели. Удивлённо. Как на героев и одновременно на покойников.
Когда въехали внутрь, ситуация не изменилась, только обострилась — внутри было больше людей, а значит больше тревожных и любопытных взглядов.
— Вы точно никому про орденцев не болтали? — хмыкнул я.
— Граф, обижаешь! Истинно! — Лавр перекрестился. — Всё ж понимаем. Святош испугаем — и они или город не освятят, или проклянут. Всё, как договаривались.
— Может эльфы? — предположил один из его отроков.
— Вряд ли. — А это Марко. — У них дисциплина ух! — сжал кулак. — А ещё им плевать на нас, людишек, и на наши страсти.
— Но они ЗНАЮТ! — кивнул я на глазеющую публику.
И только играющей с щенком прямо в седле Вике было всё параллельно. Не её трудности.
Когда подъезжали к дому, Лавр нахмурился и кивнул в сторону соседнего деревянного здания. Соседняя изба, назовём её так. Одно из трёх капитальных строений в посёлке, не считая таверны. Один дом занимал я, один — его преосвященство прелат Аквилейский, и третий… Как не трудно догадаться, сестра короля. Даже легат Юга остался без дома и жил в таверне. Где, отмечу, остановиться сейчас могли только сливки, самые-самые, хотя таверна и была трёхэтажной. Причём некоторые купцы даже тут не поместились и спали или в лодках, или в палатках.
— Граф, я не я, но, кажется, вон та коняшка — знакомая, — напряжённо всматриваясь в сторону, произнёс Лавр. — Наша, из конюшни нашей. Парни?
Все посмотрели в ту сторону, где слуги её светлости-высочества вели гнедую стройную кобылку в конюшню при строении. Забор тут символический, всё видно. И правда, силуэт знакомый. Не то, чтобы я знал всех-всех гнедых кобыл в нашей конюшне, но, блин, как у нас люди подмечают особые приметы среди десятков и сотен разных машин, так и тут народ мгновенно определяет лошадок по непонятным нам, городским жителям постиндастриала, приметам. Мне она тоже показалась не чужой, хотя сто процентов уверен не был. Но проверить версию нужно:
— Поехали!
Кого другого с такой претензией бы не пустили на порог — вокруг дома паслось море королевских гвардов. На расслабоне, но всё же при виде нас парни некисло так взбодрились. Но меня пропустили. Отослав девчонку домой, к Трифону, приказав забрать и наших лошадей, вальяжно зашёл на территорию избы принцессы и ломанулся сразу в конюшню.
— М-да, — произнёс стоявший за спиной Лавр, как и я, разглядывающий лошадку со знакомыми приметами. — Она, граф. Точно говорю.
— И каким-таким образом она могла тут оказаться? — задал вслух риторический вопрос.
— Сеньоры что-то здесь забыли? Потеряли? — лучился ехидством голос одного из сопровождавших бодиков Катарины. — Вас проводить?
— Не знаю. Но точно она. Зуб даю! — провёл Лавр рукой по горлу.
— Лады. Тогда ждите. Местных, — небрежный кивок на гвардов, — не провоцировать.
— Есть.
Повернулся к изгороди, смотря за неё, на огромное количество собравшихся тут людей, по-прежнему смотрящих на нас смешанным взглядом сожаления и восхищения. А после пошёл к крыльцу собственно входа в дом.
Катрин не дождалась. Ей, видимо, о нас доложить успели, что мы на пороге, а мы, поросята, вместо чтоб внутрь войти, куда-то испарились. И сама в нетерпении выбежала навстречу. И стояла на крыльце в ожидании, как дура, ибо не пристало вельможам выбегать навстречу стоящей ниже по статусу деревенщине. Но ей было плевать: глаза её сверкали молниями, сама пыхтела жаром, и, боже, как она была прекрасна в гневе! О чём я ей, вежливо склонив голову, и поведал.