— Потому, что я — силён! — закричал я, картинно расставив руки в стороны. — Сильный я! А вы — ничтожества! — обвёл пальцами толпу, при этом недовольно загудевшую. — Может быть кто-то из вас способен в этой жизни на что-то, но девять из десяти — именно что неспособное ни на что ничтожество, сеньоры! Прячущееся с ним за древние традиции. И когда переполнится чаша терпения господня, угнетаемые вами крестьяне, превосходством над кем вы так гордитесь, как будто в этом есть ваша заслуга… Они вас всех будут резать! С дичайшим упоением! Вас, ваших женщин, малолетних детей — всех, вспоминая века бесправия! Если не на вашем веку это произойдёт — будут резать ваших детей. Нет — внуков, правнуков, кто на тот момент будет. И так БУДЕТ, сеньоры!
Тишина вокруг. Пророков никто не любит, а тут… Очень на животрепещущую тему пророчествую. И поскольку я безумец, а я, как маг большой силы, по определению безумец… Слишком серьёзно такое откровение для местных звучит. Вряд ли они поймут и что-то сделают, но я должен попытаться достучаться хоть до кого-то.
— И только такие, как я, — закончил эту речь, почувствовав, что выдыхаюсь, — кто пошёл за мной, останутся и будут править миром. Новым миром! Миром сильных!
— ПОТОМУ, ЧТО МИР НЕ ДЛЯ СЛАБАКОВ!!! — заорал я в ночь, подняв голову вверх.
Тишина. Полная. Десять ударов сердца. Двадцать. Наконец, народ зашевелился, можно продолжать. Спокойно и с достоинством:
— Выживает сильнейший, сеньоры. Катрин, тебя это касается в первую очередь. Сила, она не в количестве нанятых тобой мечей и копий. Не в количестве зерна, отобранного у крестьян, живущих впроголодь. И не в деньгах, которые купец выжимает из клиента, бессовестно его «кидая», потому, что у него всё схвачено и за ним стоят рыцари и договор с местным феодалом. Сила в способности действовать без иллюзии, без заёмного могущества, вот в чём она! Когда ты сам, своим умом, упорством, находчивостью, да хоть везением можешь чего-то достигнуть. И я безмерно богаче самого богатого из герцогов королевства! — снова раскинул руки в стороны: «Вот он я! Получайте, неудачники!»
Теперь повернулся назад, к музыканту, оставив толпу обсуждать услышанное.
— Скажи, морда твоя наглая. Вот сегодня ты купил себе людей в труппу. Как ты поступил с ними? Накормил, обогрел? Наверное. Учишь музыке? Без сомнения. Но скажи, что будет завтра? Сможет ли завтра хоть кто-то из них прикрыть тебе спину, если от этого не будет зависеть его жизнь? Сможет ли хоть кто-то проявлять творческую часть своей натуры, а я, напомню, послал тебя именно для этого?
Сильвестр стоял, хлопал глазами, дрожал зубами и был не способен более адекватно отвечать.
— Так нет же! — взревел я, но уже тише — основное выплеснулось. — Для твоих артистов музыка это всего лишь замена косы и серпа на лиру и гитару. И всё. Плевали они и на музыку, и на выступление, и на моральный рост. Потому, что им не надо этого. Их задача — ублажение хозяина. Тебя, морда рабовладельческая!
— Так где, блядь, ты видишь исполнение моего поручения? — Жах! Жах! И ещё жах! Огнешары, слева и справа от оболтуса. — Я сказал развивать музыку, продвигать таланты, а вместо этого… Ты делаешь то же, что все наши благородные, чтоб им икнулось и пёрнулось! Ты подсел на иллюзию могущества! Пусть их всего трое-четверо, немного, но они в твоей власти! Ты для них больше чем король, больше чем бог. Бог и король далеко, а ты здесь, и ты можешь с ними что угодно делать, и тебе за это ничего не будет. Власть, Сильвестр, да? — ярился я, ибо снова повело. — Дешёвое ощущение превосходства над более слабым? Которуое ты незамедлительно использовал, чтоб почесать эго? Ну не гнида ли ты после этого? И всё, особо отмечаю, не на свои, заработанные на личном творчестве! Не за деньги, полученные в кабаках за сочинённые собою песни! А на мои, данные тебе для прогрессорства солиды!
— Ж-ж-жах! Особо крупный шар, кинутый со злостью. Толпа сзади ахнула, а вода перед Сильвестром, куда я специально целил, поближе к берегу, вскипела, поднимая клубы пара.
— Я-а-а-а… Я освобожу их! Прямо сейчас освобожу, ваше сиятельство! Честное слово! Бог свидетель! — Он затрясся и закрестился. — Честно-честно освобожу! Но ведь, ваше сиятельство… Если они свободны… Да кто ж из них со мной останется-то? Они ж, получив грамоту, разбегутся!
— А вот это и есть показатель твоей силы, амиго, — усмехнулся я. — Если ты сильный — ты сможешь. Увлечёшь и поведёшь за собой. Не из под палки, не заставляя работать, а добившись огня в глазах. Чтобы им самим хотелось за тобой в огонь, — снова огнешар, но «спокойный», маленький, — воду и медные трубы. Вместе покорить этот грёбанный мир! Вместе стать сильнее, и никаких глупых иллюзий. Вот так надо, Сильвестр! Только после этого ты научишься уважать себя и на самом деле почувствуешь себя героем и мужчиной. А пока ты — тряпка! Ты талантливый, но ты не заслужил быть ни лидером, ни просто уважаемым человеком.