— Рома, хватит! У меня и так там всё болит! Пожалей!
Внял. Расслабился, ограничившись наблюдением.
— На улице шумно. Город просыпается, — констатировал я. — Слышишь, на стройке уже работают, забивают сваи?
День, действительно, уже давно заступил, а день тут начинается с восходом солнца. Рабочие работали, купцы слонялись и что-то делали, решали. Магистраты управляли. Стражи сторожили. Грузчики носили и таскали, возницы возили.
— Угу. — Кивок. — Впереди много дел. Надо начинать разгребать то, что ты оставляешь. Это ты на войну едешь, а мне тут пахать — не перепахать, пока всех успокою.
— А так вставать не хочется, — честно признался я.
— Придётся. Поможешь с платьем?
Она выскользнула из под простыни, которой укрывалась, и я ещё раз осмотрел её роскошное тело. Моё! Это — МОЁ!!! — радостно возликовало в душе.
— Никому не отдам! — Кажется, это произнёс вслух. — И чего ты так долго тянула? — А это я про другую простынь, валяющуюся сейчас на полу, с маленьким пятном крови посередине. — Уже старая развалина, а всё под их дудку пляшешь.
— Может потому, что не было настолько смелого рыцаря, готового плюнуть в лицо моему дяде, а затем и брату? — грустно усмехнулась она, беря в руки ночную. — Ром, ну не с конюхом же это делать первый раз. Да и конюха дядюшка бы казнил, а он точно бы всё вызнал, провёл тщательное расследование. Я в его глазах была маленькой дурочкой, которую он опекал, ты не прав, если считаешь, что у меня есть какая-то власть ТАМ, — палец вверх.
Говоря всё это она, вертя задом, надевала на себя ночное платье. Это как ночная рубашка типа, свободно спадающее закрытое асексуальное нечто, но меня-Ричи и оно возбуждало.
— А братец? — грустно усмехнулся я, только теперь понимая ад, в котором живут принцессы, дочери/племянницы королей. Ну, нельзя им и шагу ступить без тотального контроля! Да, они живут в золотой клетке, но блин, в клетке же. — Он не настолько для тебя авторитет, как дядя. Нет? Да и ты… Стала со временем девочкой большенькой. Уж что, но распечатка «пещеры лотоса» нужна банально для здоровья. У женщин без этого никуда, это требуется организму для поддержания гормонального уровня.
Она замерла, зависла, нахмурилась. Выдала:
— Какие слова ты говоришь интересные! — Усмехнулась. — Расскажешь, что это означает?
Я кивнул.
— Да. Но это долго. Там про строение организма целую лекцию читать. Не сегодня. Но, я надеюсь, время у нас будет? — плотоядно оскалился, глядя на аппетитные ломти, скрывающиеся под ночным платьем.
— Дура была, наверное, — пожала она плечами. — По привычке всего боялась. А сейчас, с тобой, подумала… А гори оно огнём! И этот идиот пусть горит. Пусть свою жизнь строит, как хочет, а я уже не маленькая. Выдаст замуж — выйду, но… Как ты сказал? «Пещера лотоса»? — Усмешка. — Тоже скажешь, что это такое.
Пауза.
— Эта пещера моя. Как хочу — так и распоряжаюсь. — Лукавое подмигивание. — Будущий муж стерпит, не корову в жёны берёт, а принцессу. А значит братец пролетает.
— А раскрывальщику пещер братец ничего не сделает, — добавил я. — Ибо если мог бы — уже б сделал, и даже пытался. Идеальный вариант.
— Во-от! — подтвердила она. Ну как я тебе? — Покрутилась.
— Возбуждающе! — честно признался я. — Но без платья лучше.
— Хам. — Картинно надула губки, но злиться и не собиралась. Наоборот, сияла от счастья. — Сейчас прикажу подавать завтрак. Какие планы на сегодня? — Она три раза хлопнула в ладоши.
…Но вместе с её служанкой в раскрывшуюся дверь в комнатушку избёнки сеньориты, в которой мы и находились, влетело юное рыжее существо, которое я тут совершенно не ожидал увидеть и отвалил в удивлении челюсть.
— Ваша светлость, ваше сиятельство, — манерно, но по-колхозному, как могла, присела в реверансе девчонка. — Какие будут распоряжения?
— Сюзанна, завтрак, — обалдело произнесла Катрин.
Её служанка поклонилась и вышла, чувствуя, что пока пронесло.
— А вы, сеньорита? — Глазки высочества картинно нахмурились. — Откуда вы здесь и кто вас пустил?
— Ну как же! — вскинулась она. — Я же это… Того, — произнесла девчонка, совершенно не боясь возможного гнева грозной сеньоры. — Я ж личная служанка его сиятельства. Ну, и раз он здесь — и я здесь. Вот меня и пустили. А Сюзанна даже накормила. Я ж должна сеньору прислуживать! Нет?
— Он тебя с собой не звал! И не брал! — светлость не понимала, злиться ей или «понять и простить».