— Радуга! Святая богородица, смотрите, там радуга! — раздался девичий визг на грани фальцета, перебивая мои невесёлые мысли. Очень громко кто-то выкрикнул, буквально прорезав давящую тишину.
Магистраты, близкое окружение, а затем народ дальше, дальше и дальше, оглядывались… И начали смотреть в сторону севера, за Светлую. А посмотреть там было на что. Ибо за рекой… Во всю ширь неба наливалась красками полоска радуги. А выше — вторая. А ещё выше, совсем-совсем тонкая — третья. Тройная радуга!
Я и в своём мире только двойную видел. А тут тройная! Куда уж ярче знак?
И небо… Облака всё ещё висели плотной пеленой прямо над нами, на востоке поднимался туман, но там, за рекой, ветер разогнал тучки, и на нас смотрело голубое вечернее раскрашенное семицветьем небо.
— Святая богородица, там радуга! — повторил девичий голосок. — Всевышний с нами!
Люди смотрели и крестились, что-то озадаченно шепча. Я боковым зрением глянул на братцев — на их скулах играли желваки. У обоих. Проиграли, дичь уходит от погони. Но на то они и парни с опытом — проигрывать умели. А церковь, как институт, вообще никогда не проигрывает, лишь берёт вынужденную временную паузу. Уважаю, сложно не потерять хладнокровия, когда ты уже торжествуешь, считая миссию выполненной. Им осталось подождать, когда диск солнца скроется, и всё — я их! Понимали, я бы бодался и далее, перенёс бы представление на завтра, а то и послезавтра… Но всё это было бы не то. Им с таким справиться по силам. Однако сейчас над горизонтом с севера, руша всё, сияло то, что никто и никак иначе, чем ниспосланным чудом, интерпретировать не сможет. Даже в двадцать первом веке большинство поверит, не говоря об этом романтичном духовном традиционном веке.
— Бог любит графа! — раздался первый выкрик откуда-то справа.
— Его сиятельство всё делает правильно! — Ещё один, слева.
— Богоугодные дела творит наш сеньор Рикардо… — А это женский, тоже слева, но чуть впереди…
…Эти и похожие выкрики лавинообразно посыпались со всех сторон, во множестве самых разных интерпретаций. Но мой мозг отщёлкнул, что признания людьми мало. Явление послано МНЕ, и боги на то и боги, что дают тебе рояль, а из кустов ты должен вытащить его сам. Если, конечно, его в этих кустах найдёшь. Если догадаешься, где те кусты. Помню, проходил уже.
— Кто кричал? — выкрикнул я и пошёл в ту сторону, откуда раздался первый выкрик, оставив заторможенных телохранов за спиной, раздвигая людей руками и локтями. — Кто кричал про радугу? Кто первым её увидел?
Люди подавались в стороны, перешёптывались, пересматривались.
— Кто первым выкрикнул про радугу? — допытывался я, ломясь сквозь толпу, как носорог через бурелом.
— Так это, того, ваше сиятельство… — отшатнулся от меня какой-то мужик.
— Я спрашиваю, кто первым увидел радугу?! Где она? Кто она? — выкрикнул я вверх, чтобы больше народу услышало.
— Здесь она! Здесь, вашсиятельство! — Выкрик чуть слева от меня, невдалеке. Я развернулся и пошёл сквозь толпу туда, люди почему-то тормозили и не спешили расходиться.
— Где?
— Да туточки же! — Поднятая над толпой рука. А рядом ещё одна, и другой выкрик:
— Сюда! Сюда, сеньор граф!
— Вот, вашсиятельство! — какой-то мужик из посёлка, не замковый, указал на жмущуюся к нему девчонку лет наших четырнадцати. Тут если что это возраст выданья замуж. — Вот она. Дочка моя, Марта. Она кричала.
— Марта! — Я находился в радостном возбуждении, люди чувствовали мою радость (и сами тоже радовались), а потому не боялись, когда я подошёл к ним, взял девчонку за плечи, чуть наклонился и посмотрел в глаза.
— Марта, приветствую! Ты молодец!
— Я-а-а-а… — растеряно потянула девчушка. Из простых, крестьян, может даже крепостных.
— Ты молодец! — продолжил я. — А теперь вспоминай. Вспоминай, давай! — прикрикнул я, но не зло. — Когда ты увидела радугу, о чём ты подумала? Какой была твоя первая мысль?
Телохраны только тут меня нагнали и начали раздвигать народ вокруг, оставляя пустое пространство. Кроме девочки и её отца. Рядом вкопанными встали братцы, их тоже не тронули. Чуть дальше встали подошедшие и тоже всех растолкавшие, семья и военные магистраты. Остальные смотрели из-за их спин, и если бы не парни Сигизмунда, нас бы точно от любопытства раздавили.
— Я-а-а-а-а… — Марта замялась. Ладно, попробуем иначе сформулировать:
— Марта, ещё раз, это важно! — размеренно, спокойно, чтоб не напугать, но с напором произнёс я. — Ты увидела радугу. О чём ты первым делом подумала?