— Да, мы не можем общаться на расстоянии, — признал Эйк, выдержав паузу, откусив приличный кусок сочной баранины. — Мы работам в этом направлении, но не всё дано нам, что дано им, и наоборот. Они также не могут многого, что можем мы.
Однако наши воины прицельными выстрелами выкашивали их соединения. Это была страшная война, Рома. И мы не просто закрылись от них в своём Лесу, но и они забыли к нам дорогу. И две тысячи лет до вашего прихода мы делали вид, что не существуем друг для друга.
— Делали вид? — осторожно заметил я.
— Наши рыси и горностаи постоянно «гуляли» в их земли, выкашивая порой целые поселения, — пояснил он. — Включая самок и детёнышей. Они также часто наведывались к нам небольшими отрядами охотников, кто чувствует лес и может в нём спрятаться от его детей. Но у нас получалось лучше. А потому степняки ОЧЕНЬ сильно нас ненавидят! — глаза эльфа победно сверкнули. — Мы готовы стать приманкой, если ты хочешь об этом спросить, а ты хочешь. Потому отправили сюда не рысей, не оленей, не волков, а именно горностаев — они лучше всех чувствуют природу и самые быстрые из детей Леса.
Думай, Рома. Когда у тебя появится план войны — обсудим, — пронзил меня взглядом, от которого стало несколько не по себе. — Пока же предлагаю забыть о крови и боях, и насладиться вкусом этого божественного мяса…
Ушастые правильно оценили это кавказское блюдо, ставшее национальным общероссийским. И я был согласен — живот урчал, глаза слипались, о войне думалось плохо.
Ненависть орков к эльфам, которую сами эльфы предлагают использовать?
Ну конечно, орки — их давние враги, уже две тысячи лет как. Это из-за орков, не людей, они заперлись на Севере, в своих ставшими заповедными лесах. Люди же рождаются слишком часто и растут слишком быстро; люди в отличие от эльфов сумели не победить, но отодвинуть границу владений орков дальше в степь.
Но людишки слабы, и как-то ни разу не слышал, чтобы рыцари уничтожили хоть одно стойбище зеленокожих. Это пыль, мусор, рабы… Чего их ненавидеть? А вот зайки — зло! Экзистенциальное зло! И я обязательно придумаю, как это использовать… Как только доем и посплю. Вкуснотища!
Вот он, будущий главный город графства! Город, который… Как правильно употребить слово «основал» в будущем времени? …Основую… Осную… Обосную… Короче, город, в памяти потомков должно остаться, что его основал графинчик Рома-Рикардо, сто семнадцатый в роду владетелей Пуэбло.
Места тут зачётные. Почти у устья Светлой, но в устье город размещать нельзя — во время весеннего половодья сильно больно там вода разливается. Может потом, когда оденем набережные в гранит жилые и промышленные кварталы туда сдвинутся, а пока строительство и пакгаузы высились прямо на берегу, напоминая стройплощадку в оставленном Пуэбло, в нескольких милях южнее. Площадка была отсыпана валом со рвом и представляла собой квадрат со сторонами примерно с полкилометра наших. Немало на самом деле. Чует моя чуйка, что если получится создать промышленный кластер, ещё на моём веку длина стены перевалит за десяток километров. И город этот будет размером поболее Пуэбло — за Пуэбло останутся лишь столичные функции.
Мы приехали не просто во второй половине дня, а ближе к закату, и солнце озаряло строения в интересном свете. Смотреть по правде особо не на что, стройплощадка — и стройплощадка, но в данный момент она напоминала людный военный лагерь. Ибо огороженная территория была полна армейских палаток — десятки, сотни палаток! Большинство внутри вала, но были и те, кто вытянулся вдоль реки, по берегу, севернее и южнее, без защиты насыпи. Но главное, вверх и вниз по реке, вытащенные на берег, лежали и «грели бока»… Сотни кораблей! Экипажи которых и жили в палатках рядом, сторожа свои посудины.
Корабль в эти времена это примерно ладья-драккар-кнорр, длина от хвоста до хвоста (у них нет переда и зада) от тридцати до пятидесяти-шестидесяти метров. Есть и меньше судёнышки, но в общей массе таких мало. Ну, а больших размеров посудины просто не нужны — основное передвижение по рекам, а фарватер рек как правило не любит крупные кораблики с большим водоизмещением. В наших краях на точно таких же ходили не только по рекам, но и по морям, вплоть до изобретения пушек. Именно с появлением артиллерии тогда начали появляться разные нао, каравеллы и каракки — а просто пушки тяжёлые, и эффективные, и чтобы их разместить нужно большее водоизмещение — только и всего. Были конструкты типа коггов, но они, насколько знаю, лишь проабгрейженный вариант ладьи, со стрелковыми башенками, да и появились тоже где-то перед самыми пушками. Могу ошибаться, сейчас не проверишь уже. А так что и древние финикийцы, шастающие в Корнуолл и Уэльс за оловом, и греки и римляне, превратившие Средиземное море во внутреннюю лужу, и варвары тёмныхвремён типа Гейзериха, и скандинавы, ищущие кого пограбить, а местами где основать себе новое королевство — все они ходили по морям на таких же точно судах, что вывалены сейчас вдоль берега на милю на север и на юг от посёлка. Русь не была ни лучше, ни хуже других с такими же ладьями, со своими примочками, но принципиально не отличавшимися от тех, что у соседей. И когда в игрушках типа Тотал Вара прорисован целый сонм античных кораблей разного типа и сложения, когда под игру разработана целая стратегия и тактика их использования — это просто смешно. Ну, не было у древних всех этих бирем, трирем и тем более квинквирем! Фантазии это более поздних, средневековых реконструкторов, приписывающих предкам (людям, жившим в тех землях до них) то, что считали нужным приписать, чтоб смотрелось круче. Единственный протопип биремы поплыл чудом, благодаря низкой волнистости на море в момент выхода и стальным тросам, удерживающим корпус, чтоб не развалился. Читал об этом одну статью, а попав сюда, лишь убедился, что это так. Нет трирем, нет таранных судов, нет этой вымороченной насквозь искусственной тактики тарана ниже ватерлинии. Дракар викингов ничем принципиально не отличался от лодей ахеян, высаживавшихся под стенами гомеровского Илиона: корабль длиной метров двадцать и ёмкостью до пятидесяти человек команды, и никаких многоуровневых палуб для гребцов. И когда читаешь, что «в битве у Геллеспонта флот афинян составлял 250 кораблей, флот Спарты — 350», это значит, что в бой шло по нескольку сот вот таких примитивных корабликов длиной метров в двадцать-тридцать (по высоту сосны) с каждой стороны, и победил тот, у кого лучше выучка морской пехоты, то есть способность сражаться, прыгая по палубам разных судёнышек и вынося экипажи вражеских «дракаров». Две сотни высокотехнологичных «бирем», которых не может создать промышленность двадцатого и двадцать первого века, не потянул бы весь древний мир вместе взятый, не то, что полис со стотысячным населением.