«Таким образом, в начале войны и к моменту установления блокады Ленинграда значительных реальных сил в распоряжении начальника войск фактически не было», — продолжает Степанов.
И все-таки тыл Ленинградского фронта охранялся хорошо. Григорий Алексеевич Степанов настоял на том, чтобы ему оперативно подчинили военные училища Ленинграда и его пригородов. Начальники училищ стали начальниками девяти районов, объединив под своим командованием истребительные батальоны, войсковые части, части НКВД и милицию. Все парашютные и авиационные десанты противника уничтожались тотчас после высадки. Были взяты под контроль все дороги, исключены любые лазейки для вражеских лазутчиков и предателей Родины.
Немецкие разведывательные органы срочно готовили из жителей оккупированных областей шпионов, снабжали их взрывчаткой и радиостанциями и перебрасывали через линию фронта. Правда, подавляющее большинство новоиспеченных «шпионов», попав в расположение советских войск, тут же интересовались, где находится комендатура, и отправлялись сдаваться. На допросах они объясняли, что шли в немецкие разведывательные школы только ради того, чтобы получить возможность попасть к своим. И это была правда.
«Немецкие разведывательные органы, — писал Степанов, — пытались направлять в Ленинград большими и малыми группами жителей из временно оккупированных районов под видом отпущенных „милостивым победителем“ для распространения панических слухов и ведения агитации в пользу фашизма; они также пытались направлять со шпионскими целями подростков и девушек, вербуя их среди жителей Ленинграда, не успевших вернуться в город с оборонных работ в предместьях».
Были среди тех, кого останавливали патрули и заставы, и враги. Пробираясь в Ленинград, такие во время налетов вражеской авиации подавали сигналы фонариками, собирали разведданные, совершали диверсии…
Под руководством Степанова в сентябре был разработан «план борьбы с проникновением вражеской агентуры в Ленинград и поддержания революционного порядка».
Финские войска вышли к берегу Ладожского озера с севера. С захватом Шлиссельбурга немцы вышли на берег Ладоги с юга. Ленинград был блокирован. Для подвоза провианта и боеприпасов оставался один путь — воды Ладожского озера, но и он был под контролем немецкой авиации.
Немецкие генералы рассматривали Ленинград в бинокли. Артиллерийские снаряды рушили дома на Невском проспекте. 12 сентября в Ленинград прибыл новый командующий — генерал армии Г. К. Жуков.
Волевой, целеустремленный, уже прославленный своими победами в войне с японцами и немцами, Жуков за короткое время изыскал в городе резервы, перевел часть войск с Карельского перешейка на самое опасное направление — у Пулковских высот и наконец, собрав в кулак 50 тысяч солдат, предпринял контрудар в направлении Колпино — Ям — Ижоры. Немецкое командование было вынуждено бросить в бой войска, готовившиеся прорвать оборону Ленинграда, и с этих пор навсегда потеряло наступательную инициативу.
Уже в начале октября Жуков был отозван под Москву, где началось наступление немецких войск. Под угрозой оказалась столица государства. Но у немецкого командования уже не хватило сил, чтобы завершить удар на главном направлении. Отчаянное сопротивление всюду дробило немецкие силы. Один Ленинград удерживал возле себя более чем трехсоттысячное войско.
Наступила зима. Гитлер окончательно отказался от мысли взять Ленинград штурмом. Он решил уморить его голодом, истерзать артиллерийскими налетами. Эта задача была возложена на генерал-полковника Кюхлера, который в 1940 году во главе 18-й немецкой армии взял Антверпен. Закончил он войну на западе выходом к Па-де-Кале у Дюнкерка.
Если в секретной директиве верховного командования германских вооруженных сил, известной под названием плана «Барбаросса», говорилось, что «лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности — Москвой», — то уже в директиве немецкого военно-морского штаба от 29 сентября 1941 года мы читаем:
«Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для существования этого большого населенного пункта. Финляндия также заявила о незаинтересованности в существовании города непосредственно у ее границы. Предложено тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты… С нашей стороны нет заинтересованности в сохранении хотя бы части населения этого большого города».