Особенно ярко организаторские способности К. Р. Синилова проявились при подготовке исторического военного парада на Красной площади 7 ноября 1941 года. О предстоящем параде Кузьма Романович узнал всего за сутки, а о точном времени его проведения — того меньше. В распоряжении коменданта столицы было всего лишь несколько ночных часов. Но и за это короткое время, в условиях очень сложных — враг стоял под самыми стенами Москвы — Синилов сумел обеспечить высокую и четкую организацию парада, участники которого прямо с Красной площади ушли на фронт.
Парад 7 ноября сорок первого года стал предвестником победы, он вселил уверенность в сердца и души советских людей, что враг будет разбит… После того, вошедшего в историю Великой Отечественной войны, дня много еще было парадов на Красной площади, но этот парад, как и Парад Победы 24 июня 1945 года, навсегда врезался в память Синилова…
Более десяти лет пробыл Кузьма Романович на своем посту. Можно сказать наверняка, что не было в Советской Армии военнослужащего, который не знал бы фамилии коменданта Москвы. Его не просто знали, но глубоко уважали.
О военно-административной деятельности К. Р. Синилова можно было бы рассказать много интересного и поучительного, но это не входит в задачи данного очерка о нем как об одном из выдающихся командиров советских пограничных войск.
После увольнения в запас в 1953 году Кузьма Романович продолжал работать; он заведовал военной кафедрой в одном из московских институтов.
Только в эти последние годы, когда впервые в жизни у Кузьмы Романовича появилось немного свободного времени, даже мы, старые сослуживцы генерала Синилова, узнали его внеслужебные интересы и привязанности. Оказалось, к примеру, что он страстный книголюб, у него была тщательно подобрана библиотека исторической и военной литературы. Особенно богатым был в ней раздел истории России, главным образом эпохи Петра Первого. Из русских классиков Синилов предпочитал Чехова и Достоевского, из зарубежных — Джека Лондона.
Выяснилось также, что Кузьма Романович прекрасный шахматист. Нередко сыграть партию-другую к нему на московскую квартиру или на дачу заезжал экс-чемпион мира гроссмейстер Василий Смыслов. Неожиданностью для тех, кто не знал о крестьянском происхождении Синилова, явилось и его пристрастие к разведению пчел. До конца своей жизни Кузьма Романович сохранил любовь к музыке, часто бывал в Большом театре, посещал концерты в консерватории.
Заботливый отец солдатам, он был хорошим отцом и собственных детей — двух дочерей и двух сыновей, уделял их воспитанию много времени и внимания.
…Скончался Кузьма Романович в Москве 28 декабря 1957 года.
Михаил Смирнов
Тимофей Строкач
В селе, в котором жил Тима Строкач, называемом Белая Церковь, насчитывалось сорок хат. А в центре села стояла церковь — черная, деревянная, из векового кедра, что крепче железа. Срубили ее одновременно с хатами пришельцы с Украины — Сущенки, Моисеенки, Строкачи в прочие бедняки посреди суровой здешней тайги.
О той далекой настоящей Белой Церкви вспоминали мужчины со вздохами, а женщины со слезами. Непосильные налоги и нехватка земли заставляли людей уходить из родных украинских мест целыми семьями и даже деревнями, и, поверив посулам вербовщиков, они ехали искать счастья на край света.
За год до нового, двадцатого века дерзнул отправиться сюда, на Дальний Восток, «шукаты щастя» и Амвросий Строкач с женой и тремя сыновьями мал мала меньше. Тимы тогда еще и в помине не было — обо всем он знал из рассказов старших. Мечтали, что заживут богато и привольно на новых землях, но никто из приехавших не разбогател. Бились Строкачи с нуждою дружно, всю силу вкладывали в работу, а ничего не вышло.
А уж за что только не брались Строкачи: и гречу, исконную кормилицу, сеяли, и на Китайско-Восточной железной дороге, которая только строилась, работали. А ведь были Строкачи работящими, к любому делу годными и очень хотели выйти в люди.
Тима появился на свет в 1903 году. Жили они уже на строящейся тогда станции Пограничная, что между Россией и Китаем.
В ту пору Строкач-отец снова увел семью в деревню, к земле. На этот раз осели в Спасском районе, в 20 верстах от «чугунки» — приняли невезучих земляки-украинцы из села Белая Церковь. Здесь Тима уже помнил себя. Был он высоконьким, тощим, любознательным мальчишкой, до всего привыкшим доходить собственным разумением.