Это были соображения практические, но были еще и соображения тактического порядка, которые капитан Клюкин принимал в расчет в первую очередь. Пустовавшие постройки на участке заставы вблизи от границы всегда настораживали пограничников — об этом Клюкин уже говорил комбату Парамошкину. За такими постройками нужен глаз да глаз.
Что касается амбара с ригой, то за ними все-таки присматривали не меньше пяти суток в неделю: с пятницы начинали готовить баню, в субботу мылись в ней, а потом два-три дня здесь постоянно находилась Валя Федичева — стирала и сушила белье. Ей даже был выдан кавалерийский карабин с боевыми патронами в подсумке. Валя с оружием никогда не расставалась и владела им не хуже солдат.
Таким образом, Тридцать девятый ручей, на берегу которого стоял амбар, был под наблюдением. В бездорожном этом краю все ручьи и речки, пересекавшие границу, были надежными для нарушителей путеуказателями за кордон.
...Была суббота — банный день. До Октябрьских праздников остались считанные дни. В прошлом было немало случаев, когда накануне наших больших праздников, да и в сами праздники, лазутчики не раз пытались проскочить через границу: может, дремлют по праздникам советские пограничники или митингуют, поддавшись праздничному настроению? Когда-то ведь и они должны расслабляться, не все же время быть начеку?
Кто и на что рассчитывал в этот предпраздничный день, прачка Федичева, естественно, не знала и знать не могла. Еще засветло, под вечер, неспешно ехала она верхом по раскисшей дороге — надо было снять с веревок подсохшее белье. Невелико тут расстояние, можно было и пешком пройтись, но не хотелось месить грязь сапогами, да и застоявшемуся коню надо было устроить небольшую прогулку.
Игорек порывался ускорить шаг, но Валя Федичева придерживала его — еще оступится на скаку в какой-нибудь колдобине, залитой водой, и вывихнет ногу.
Выросшая в семье лесника в таежной глухомани, Федичева на все мелочи привыкла смотреть с практической точки зрения. По этой же причине ей по душе и пограничники, народ практичный во всем и предусмотрительный, для которого не было мелочей, если дело касалось службы.
С первых дней жизни и работы на заставе Валя Федичева переняла от пограничников главную особенность их бытия: они жили в постоянной и напряженной готовности встретиться с противником и дать ему отпор.
Перенять эту особенность у пограничников было ей не так трудно — пригодилась выучка отца, лесника и профессионального охотника. Она была единственным ребенком в семье, и, когда подросла, отец научил ее стрелять, читать следы, иногда брал с собой в обходы, рассказывал о повадках зверей и птиц. В четырнадцать лет она уже самостоятельно ходила в лес с ружьем, била белку, рысь и даже добыла трех лисиц. Покойная мать ворчала, выговаривая отцу:
— Девка ведь она, и всякие бабьи дела должна осваивать. А ты ее, как мужика, по лесу таскаешь. Где это видано, чтобы бабы охотились?
Ворчала так, для порядку. Валя и от нее переняла многое, что понадобится в будущей семейной жизни, была в материнских заботах и хлопотах надежной помощницей. Но и лес ее тянул неудержимо...
Перед тем как вскочить в седло, Федичева привычно зарядила магазин карабина, дослала патрон в патронник, поставила курок на предохранитель. Все это выполнялось так привычно, как, скажем, мытье рук перед едой.
В пути она прислушивалась и приглядывалась ко всему окружающему. Кругом было тихо и сумрачно — ноябрь он и есть ноябрь, в этих местах, может быть, самый безжизненный месяц в году. Чавкала под копытами Игорька грязь раскисшей дороги, ветер раскачивал вершины вековых сосен, жалобно попискивала промокшая птаха — вот и все звуки, которые улавливал чуткий слух Федичевой.
Шел мокрый снег вперемешку с дождем. Нелегко сейчас пограничникам в дозорах. Должен вернуться из наряда Никита Васильев — наверно, промок до ниточки и продрог, конечно. Ничего, в сушилке обогреется... Она заметила за собой, что все больше и больше думает об этом застенчивом тихоне, которого все на заставе принимают чуть ли не за мальчишку, потому что моложе всех. А между прочим, этому мальчишке уже девятнадцать лет — на два года больше, чем ей...
Думала о Никите Васильеве, а все-таки отметила про себя: сначала вяло, а потом вдруг дробно и звонко застучал где-то невдалеке дятел — наверное, погреться решил, лесной трудяга, а заодно и пообедать...