— В этой могилке лежит человек? — с сомнением спросила Марина. — Прямо под землей? — Мысль о смерти никак не укладывалась в ее голове. Она подвигала бровями и вздохнула. — Как его зовут?
Отец тоже вздохнул.
— Не знаю, дочка. Может быть, это даже твой дедушка, мамин папа.
О Тамарином отце известно только то, что он погиб в самые первые дни войны. Он успел узнать, что у него родилась дочь — а раньше были одни мальчишки! — и написал единственное письмо домой: «Счастлив. Назовите Тамарой».
Внучка его между тем говорила уже о другом:
— Здесь кругом ландыши растут. Много!
Забыла сказать, что Беловежская пуща получила свое название от круглой белой башни — Белой вежи, которая стоит в приграничном городе Каменце. Башне этой шестьсот лет, она возвышается на зеленом холме, у подножия которого течет тихая и милая речка Лесная. В башню проведен древний водопровод — колодец, и за всю свою историю, хотя осаждали ее многократно, пограничная Белая вежа не сдавалась никогда и никому.
СУББОТНИЙ ДЕНЬ
Жизнь на заставе не всегда такая безмятежная. Вдруг с утра все забегали, дежурный громко звал к телефону жену начальника заставы. Тамара и прачка Маруся, единственные женщины заставы, отпаивали ее потом водой. Оказывается, накануне дочку-семиклассницу отвезли в ближайшую больницу с приступом аппендицита, а сейчас состояние, видимо, ухудшается и вызвали мать.
Жизнь на заставе так тесна, что волнение одного не может пройти бесследно для всех. Слышны были встревоженные голоса: то ли в самом деле положение так серьезно, то ли кто-то сказал лишнее, не подумав?
На следующий день выяснилось: девочке сделали операцию. Мать вернулась успокоенная.
Следующий день был кануном выборов в Верховный Совет. С утра над заставой развевались два больших красных флага, и, попадая в луч солнца, их полотнища светились ярким насыщенным цветом.
Хотя застава — это военная казарма, но и она подвергается веянию времени. На окнах теперь пестрые, а не белые полотняные, как раньше, шторы. В ленинской комнате вместо скамеек и табуреток легкие гнутые стулья с отделкой из пластмасс. Есть телевизор, а радиола играет в свободные часы самые модные песенки. Издали можно подумать, что это не застава, а дом отдыха. Тем более, что начальник заставы большой любитель цветов, и они растут повсюду. Разбит и фруктовый сад, у каждого солдата свое подшефное деревцо.
Вечером приехали гости, ансамбль самодеятельности соседнего воинского подразделения. Расположились в саду между старых яблонь. Дощатая танцплощадка стала сценой, зрители сидели на траве. Солдаты отбивали чечетку и даже пели по-итальянски. Конферансье, гвардии рядовой, тонкий и высокий юноша, профессионально острил.
— Выступает наш небольшой оркестр, — сказал он. — То есть он был большой, но вот что осталось после демобилизации. А что останется после демобилизации следующей, еще посмотрим!
Тромбон, труба, медные тарелки ринулись в бешеный ритм. Все начали оглядываться — на крыльце заставы, в полной уверенности, что его никто не видит, отплясывал дежурный. У него выходило совсем недурно.
— Что подумают зубры? — сказал кто-то. — Такой рев!
— Они подумают: вот дикого зубра привезли, пойдем посмотрим.
И все-таки застава — это прежде всего застава. Радиола, телевизор занимают от силы час-два. А служба круглосуточна. Просыпаюсь от того, что под окном щелкают затворы; уходит на границу очередной наряд. Засыпаю под то же деловитое щелканье.
…В полдень пуща прошита солнцем, будто золотыми нитками. Кроме того, она вся в звуках: жужжа, вьются рои лесных мух; пищит комар, хотя лето для него раннее и жаркое; кукуют кукушки; с резким секущим звуком выпархивает из-под самых ног зазевавшаяся птица. Шуршат высохшие, старые дубовые листья. В пуще много дубов, и подлесок тоже дубовый, хотя заметны больше ели. Дубы здесь не коренасты, а прямы и высоки; верхушки их переплетаются с еловыми лапами. На земле повсюду повалены деревья и выкорчеванные пни с корнями, похожими на лесных химер: бабушки-задворенки, рогатые головы, человечки-кузнечики с тонкими руками. Я собирала корни и отламывала древесные грибы. Сучья трещали, хрупко ломался сухой лист. Вдруг огромное тело рядом со мной метнулось напролом в чащу. Вот тут-то и загремел по-настоящему весь лесной оркестр! Ни я не заметила оленя, ни он не оберегся меня. Он сильно струхнул, а я не успела испугаться. Может, человек потому и победил всех, что у него замедленная реакция на страх?