— Посмотрите, какие у них плечи, бицепсы, как сбитые, — почти с отцовской гордостью говорит капитан, сам отец шестнадцатилетнего парня. — И никогда не болеют.
Объект особого внимания для начальника заставы — молодой солдат, новобранец.
— Смотрю: приехали и умываются в гимнастерках. Зову сержанта, говорю: умойся с ними завтра сам, как у нас положено, до пояса. Пусть посмотрят. Недели не прошло — плещутся, хлопают друг друга по голым спинам: понравилось. Привычка за годы службы, уверен, останется уже до конца дней. В любых условиях человек будет опрятным. Сложнее с характерами. Люди к нам приходят разные, со своими склонностями, из разных семей. Вот есть солдат — пусть будет ему фамилия Царев, псевдоним, так сказать. Службу с первого дня стал нести хорошо, но упрям; дерзок. «Вы меня, — говорит, — не переделаете. Я не гожусь для муштры и дисциплину не люблю». Отправил его раз на гауптвахту. Отправил второй. Нет, думаю, наказание его не изменит. Надо искать другой подход. «Вот что, — говорю, — ты человек упорный, займись-ка с ребятами боксом. Поучись сам, и их поучи!» Не знаю, был ли он поначалу доволен, но приказ есть приказ. Человек толковый, увлекся, конечно, и хоть дело небольшое, а пришлось и ему дисциплину от других требовать. Как-то мы с ним беседуем, он говорит: «Даже мне удивительно, товарищ капитан, как я мог так грубить. Ну, уж в третий раз на гауптвахту мне не попасть, это обещаю!»
— Или наоборот: деревенский парень, мешковатый, застенчивый. Ему покажут, а он в толк не возьмет. Чувствую, служба становится для него обузой, с неохотой идет в наряд. Говорю, нельзя так к нему относиться, будьте терпеливее. Но откуда у молодых терпение?.. Тогда пошел в наряд сам. Пять часов с ним пробыл на службе. Он потом говорит: «Товарищ капитан, как у нас с вами время быстро прошло. И интересно!» Я отвечаю: «Так граница она вообще интересная. Я вот двадцать лет служу, и мне до сих пор интересно». Когда идут молодые солдаты в наряд, спрашиваю: «Не страшно в лесу ночью?» Конечно, смеются. А между прочим, тут в самом деле привычка нужна: звери бродят, деревья шумят, мало ли что может померещиться! Надо, ободрить. В прошлом году на проверке Из восьми дисциплин застава сдала шесть на «отлично». Генерал наградил многих солдат: семь человек получили отпуска. Теперь мы отправляем в отпуск солдат даже по первому году службы: заслужил — получи. Многие, уволившись в запас, пишут на заставу, поздравляют с Днем пограничника, а Николай Назаров, который уже окончил Воронежский институт, приезжал в отпуск. Ходил вместе с молодыми солдатами в наряд, показывал местность.
ВНУК И СЫН ПОГРАНИЧНИКОВ
Живет в станице Ново-Чирской, там, где Дон близко подходит к Волге, старый казак Данила Соцкий. Сама фамилия его рода восходит к воинскому званию: сотские. Испокон веков чирские казаки стояли на южных границах России. Был пограничником Данила, стал пограничником, уже советским, и его сын Терентий. Терентий Данилович Соцкий служил на Кавказе, потом переехал на иранскую границу. Нес службу как начальник маневренной группы в Каракумах. Одиннадцать лет провел в Туркмении. На заставе родился его единственный сын Владимир, наш старший лейтенант, отец «самой западной Марины». Терентий Данилович ушел в запас из дальневосточного погранотряда и вместе с семьей переселился в город Красный Сулин, близ Ростова.
Казалось, и для Владимира Соцкого началась теперь совсем другая полоса жизни: никаких тебе палаток, никаких ночных тревог — оседлый дом! Но каков первый самостоятельный шаг десятиклассника? Он обращается с просьбой в Главное управление погранвойск, чтобы его зачислили в пограничное училище, и вскоре действительно уезжает в Алма-Ату. Кому, может быть, и тяжела воинская учеба, только не внуку и сыну пограничника! Он слышал треск ружейных выстрелов прежде, чем научился читать. Дисциплина была у него в крови, зоркость взгляда — врожденная.
Граница, ее быт затягивают. Опасности, повседневное мужество, четкий ритм — все это привлекает сильные души. Уже на третьем курсе училища Володя Соцкий вдруг спросил Женю Федорова, долго приглядываясь к нему, а не жил ли тот в Туркмении? Оказалось, нынешние курсанты вместе ходили в детский сад и даже сидели на одной парте в первом классе! Встреча их была закономерной. Я и посейчас встречаю женщин, с которыми училась когда-то в пограничном интернате: они стали женами людей в зеленых фуражках. А некоторые мои школьные товарищи вместе с родителями защищали заставы в сорок первом. Так, уже через двадцать пять лет я узнала судьбу Гарькавого. Пал в первых боях и Саша Здорный. Мне поведал эту печальную весть его младший брат и мой одноклассник Олег.