— Я слышала, что Саша инженер на Горьковском автозаводе? — сказала я.
— Нет, — ответил Олег. — Он ни там и ни в каком другом месте. — Мы помолчали несколько минут, потому что Саша обещал стать замечательным человеком, все равно — инженером или пограничником.
Владимир Терентьевич Соцкий хорошо окончил училище, особенно выдвинулся как спортсмен: был даже чемпионом Казахской ССР по стрельбе, участвовал в сборной погранвойск. Службу начал на Дальнем Востоке командиром взвода. Случился в его жизни и двухгодичный «штатский» период. Уволившись в запас, он демобилизовался, работал в Днепропетровске на строительстве шинного завода, стал к исходу второго года старшим мастером. Но продолжал тосковать по заставе! Хотя жалко бросать коллектив, где его все знали и ценили, хотя лейтенантский оклад был меньше заводского заработка, все-таки, в конце концов, он вернулся на границу. Поддержала Владимира Терентьевича и жена Тамара, женщина молодая, но решительная.
У старшего лейтенанта Соцкого много в запасе интересных пограничных случаев. Я перескажу только один, последний.
В январе стояла оттепель. Ровно в 20.00 Соцкий проверял контрольно-следовую полосу. Машину вел сибиряк, солдат Виктор Захаров. Вся полоса была испещрена отпечатками лап мелких зверей. Но вот в одной луже вода показалась замутненной, как от крупного следа. Зверь или человек? Стали искать продолжение следа на обочине. Да, отпечаток подошвы. По телефону сообщили на заставу, Оставили машину и тотчас начали преследование. Следы были видны на снегу довольно отчетливо, пока не перешли на лесную дорогу; только сегодня здесь проезжали колхозники с сеном, и она была хороша укатана. Разве что с лупой можно было бы разглядеть теперь слабый отпечаток сапога на рубчиках от шин. К тому же наступал ранний зимний вечер. Пограничники решили перенести все внимание на обочины: пока на них нет следов, нарушитель идет прямо. Через три километра след свернул. Нарушитель перешел по кладке лесной ручей, углубился в чащу. К этому времени преследователей уже стало пятеро: с заставы их нагнали сержант Иван Раку, инструктор с собакой, пограничники Витаутас Юозапейтис и Александр Костров. На заставе служат представители одиннадцати национальностей. Собака сразу бросилась в чащу, за ней едва поспевали. Но вот на пути новое препятствие — лесоразработки. Еще тлел костер лесорубов, и следы нарушителя как бы тонули во множестве новых отпечатков. К тому же беглец, то ли устав и заблудившись, то ли из хитрости стал петлять. Уже дважды Владимир Терентьевич прошел мимо одного и того же поваленного дерева. Сбавила темп и собака Азбар. Пограничное чутье, однако, подсказывало, что цель погони близка. Соцкий двинулся наугад в чащу. Его фонарик нащупал две цепочки следов: ровный, спокойный, размашистый след одного из лесорубов, след уверенно идущего при свете дня человека, и второй — ломкий, спешащий, натыкающийся в темноте на ельник.
— За мной! — скомандовал старший лейтенант Захарову, и оба напролом через рыхлый снег углубились в густой подлесок. Метнулась тень.
— Руки вверх!
Нарушитель уже не сопротивлялся. Он прошел всего пять километров по советской земле. Это был уголовник, который рассчитывал, перейдя границу, пересидеть у дальнего родственника то время, пока его будут искать, а затем вновь вернуться к своему воровскому занятию. Он оказался наивен, этот вор! Вся операция поимки уложилась в два часа. Ровно в 22.00 наряд настиг нарушителя.
…По-разному складываются человеческие судьбы. Иногда люди долго ищут свое призвание и горько ошибаются. Но пограничник, как правило, выбирает дорогу однажды.
БЕРЕГУЩИЕ РУНО
Корабль «Арго» пересек Понт Эвксинский в поисках волшебного барана с золотым руном.
ЗАПАХИ БЕРЕГА
Когда Язон подплывал к пламенной Колхиде, была зима. Берег таился в столь густом тумане, что древнегреческие искатели золотого руна долго не могли понять: горы или облака перед ними. Твердь или обманчивая мечта.
Море было тихо, гладко и мертво. Лишь под веслами аргонавтов появлялись бугорки рассыпчатой пены. Они шли, шли, и берег стал, наконец, виден: сизые горы, посыпанные редким снежком…