РАЗНОЦВЕТНОЕ НЕБО
Уезжая, я вдруг вспомнила: «А ведь северного сияния я так и не видела!»
С первого дня приставала ко всем: какое оно? Будет ли еще?
— Будет, будет, — любезно обнадеживали полярники. — Да вот позавчера было. Вышел на улицу, смотрю, полыхает! Так, вроде розового пожара.
Но представить себе воочию это не могла. Одни говорили, что свет идет волнами, другие — что напоминает радугу, а третьи склонялись к сходству с прожекторами, когда луч их далек и не очень ярок.
В последнюю ночь на КПП я уже стала было задремывать, как вбежал лейтенант Витя.
— Вставайте, Лидия Алексеевна! Сияние!
Плохо видя со сна, я натянула на себя что попало, сунула ноги в валенки, и вот мы уже стоим посреди двора, рядом с часовым в тулупе.
Ночь была не совсем ясная. Звезды светили, как сквозь наледь. Над горизонтом, со стороны Норвегии, клубился ком какого-то бледного, но весьма определенного по границе света.
— Разгорится, — пообещал часовой.
Несколько белых полос, как бы повторяющих изгиб небесной сферы, осеняли северную часть неба. Я только собиралась что-то заметить относительно их формы и цвета, как вдруг они неуловимо изменились. На небосклоне лежала уже гигантская улитка с закрученной на конце раковиной.
Мгновение — белая лента побледнела и растаяла, раковина превратилась в светящееся облачко, чуть зеленоватое, похожее на свет газовых фонарей, которые употреблялись до электричества.
Но и облачко оказалось недолговечным. Небо пульсировало; световые волны перекатывались, как мускулы под кожей, и то здесь, то там прорывались пятном, полосой, зигзагом. Сияние явно угасало.
Я пошла спать.
Примерно через час часовой забарабанил в окно.
Мороз усилился, звезды заблестели ярче. В той же северной части неба от края до края лежали правильные белые порожки. Это было похоже на след гигантских шин. Они светились все тем же загадочным зеленоватым сиянием.
— А вот и розовое! — сказал часовой.
Но цвет был настолько размыт, что, может быть, просто почудился. Порожки растаяли, и две ровные параллельные полосы легли вдоль горизонта, словно нащупывающие что-то прожектора; небесные пограничники не дремали.
— Продежурьте со мной до утра, может, и еще поярче увидим.
Мы стояли посреди темного двора втроем: третьей была кошка Дора, зеленоглазая, пушистая и несущая свою долю пограничных трудов. Другие кошки спали бы да спали в тепле, а она ходила по снегу рядом с часовым.
— Мороз слаб, — посетовал часовой. — Зимой как-то было под пятьдесят градусов, так все небо радугами пошло. Куда ни взглянешь — горит, переливается.
За горой, над норвежским городом Киркенесом, засветилось еще одно зарево. Если б не знать, можно подумать, что это просто большие города со странным освещением.
Было за полночь. Небо жило, шевелилось, бледно вспыхивало. И разве можно его игру сравнить с черной немотой ночей юга!
Север пел светом и красками. Почти тридцатиградусный мороз даже не щипал щек: так был сух, чист и снежно ароматен воздух:
— Спокойной ночи, — сказал часовой.
И в самом деле, какие же здесь спокойные были ночи!
ПРО МЕДАЛИ
Высшая пограничная медаль дается солдату за задержание на границе.
— А офицеры награждаются ею за отличную организацию службы, — сказал начальник отряда. — Практически они же не ловят нарушителей. Я, например.
— А напрасно. Ловили бы! — легкомысленно сказала я.
Начальник отряда рассмеялся.
— Это уже будет приравнено к плохой работе. Между прочим был такой случай с моим предшественником. Возвращался он в машине с рыбной ловли, и вдруг на его глазах с той стороны норвежец на лодке реку переплывает. Ну, выскочил и задержал на берегу. Так сколько потом нареканий было! Значит, говорят, застава никуда не годится, если начальник отряда сам нарушителей ловит. Он уж чуть ли не извинялся, что подвернулся не вовремя. А наряд бы, конечно, и так взял. У нас за столько лет не было ни одного случая перехода границы без поимки. Тут ведь что главное? Как только следы обнаружены — границу на замок! По нашей территории пусть хоть до Мурманска идет, все равно задержим. Лишь бы не ушел обратно за кордон.
— Значит, так-таки пусть до Мурманска и идет?
— Ну, это для красного словца. Вот наш последний случай: через тридцать минут после перехода рубежа были обнаружены следы, а спустя пятьдесят минут нарушитель задержан на расстоянии четырех километров от границы. Впрочем, вам все это подробнее расскажет главный герой этого происшествия сержант Осокин. Мы его как раз и представляем к награде медалью.