Одобрительный ропот пробежал по насторожившейся толпе. Постепенно один за другим все подписали условия Келса. В стороне осталась только группа Гульдена.
— Гульден, ты все еще не решил? — холодно спросил Келс. Гигант тупо уставился на стол.
— Келс, если мы сойдемся с тобой, то я приму участие, — сказал он своим зычным голосом.
— Можешь не вступать, если не сойдемся, — ответил Келс ему. — Но послушай, Гульден, давай все обсудим по-хорошему, по-дружески. Пограничная полоса достаточно велика для нас обоих. Ты мне нужен, и я хотел бы иметь тебя около себя. Но если мы не сговоримся, разве нам так необходимо быть на ножах? Что ты скажешь на это?
Новый ропот в толпе поддержал дружелюбное и разумное предложение Келса.
— Скажи мне, что ты хочешь делать и как ты будешь действовать? — ответил Гульден. Келс с трудом сдерживал свое раздражение.
— Какое тебе до этого дело да и вообще кому-либо из вас? — спросил он. — Всем вам известно, что я человек, который сумеет обо всем подумать. Это доказано. Что тебе еще нужно знать?
— Как ты будешь действовать? — упрямо повторил, Гульден.
Келс всплеснул руками, как бы показывая, что говорить с таким идиотом совершенно бесполезно.
— Отлично! Если ты настаиваешь, — ответил он. — Я не могу сказать, как будут выглядеть мои точные планы, прежде чем Джесси Смит не подтвердит этой вести и я не попаду в приисковый лагерь. Но базой нашей работы… Теперь не пророните ни одного слова, и вы все тоже слушайте в оба. Все наше имущество мы перевезем в этот лагерь. На самой границе городка мы построим свои блокгаузы и ни в коем случае не будем торчать друг возле друга. Вся банда рассыплется. Большинству из вас придется разыгрывать роль золотоискателей, подражать обычным землекопам, т.е. возиться с кирками и ситами, копать, пить, играть, словом, вести себя так, как и все остальные. Бирд откроет игорный дом. Рыжий Пирс тоже подыщет себе какую-нибудь работу. Я куплю одно-два места и найму работников. Затем — переоденусь и подъеду к влиятельным лицам. Буду участником всякого дела. Все остальные будут шпионами. По ночам вы будете приходить в мою хижину и сообщать обо всем. Мелкими делами мы не станем заниматься. Всех старателей, покидающих лагерь с пятидесятью и сотней фунтов золота в телегах или почтовых каретах, мы выследим, и тот, кого я назначу, совершит нападение. Все вы обязаны быть трезвыми, если понадобится. Решающее мнение — мое. Во время работы вы все должны быть замаскированы. Ни одним словом вы не должны обмолвиться, чтобы не навлечь па себя подозрения. Таким манером мы сможем проработать все лето, и никто не накроет нас. Чем тише мы поведем себя, тем значительнее окажутся результаты. Едва только будет найдена главная жила, как весь лагерь сойдет с ума. Подозревать начнут один другого. Они не смогут поэтому сорганизоваться и, беспомощные, очутятся в наших руках… Короче говоря, если эти холмы в самом деле так богаты, как о них говорят, то еще до зимы у нас звонкого золота будет больше, чем смогут увезти наши лошади.
Келс начал свою речь довольно сдержанно, но постепенно звук собственного голоса и мечты о воплощении своей большой идеи разгорячили его. На своих слушателей он произвел громадное впечатление за исключением Гульдена. Келс смотрел на него, на него же уставились и другие бандиты; сверкавшие из темноты острые глаза Джима Клайва тоже устремились на громадное лицо бандита. Было видно, что Гульден хочет что-то сказать, но в его медлительности вовсе не чувствовалось колебания или волнения; в его мозгу гнездилась только одна мысль, являвшаяся всей его сущностью.
— Мертвые не болтают! — эти слова глухо пробурлились в его широченной глотке.
Келс жаждал золота и славы грозного бандита; Гульден хотел только крови. В наступившем молчании чувствовалось, что свирепые бандиты взвешивали все сказанное, вникали в него. Многие из них не могли совершенно свыкнуться со страшным предложением Гульдена, но большинство все же признало в нем гарантию на безопасность.
Один Келс запротестовал против этого.
— Ты полагаешь, Гульден, что, заполучив золото, мы должны оставить позади себя только мертвецов? — спросил он свистящим шепотом.
Гигант свирепо кивнул головой.
— Только глупцы убивают, если нет сопротивления, — резко заявил Келс.
— Зато мы дольше продержимся, — непоколебимо ответил Гульден.
— Нет, нет! Ничего подобного! Убийство перетряхивает каждый приисковый лагерь. А это пахнет карательным отрядом.
— Мы одинаково можем принадлежать к этому отряду, как и к твоему легиону, — сказал Гульден.
Эти слова вдруг ясно доказали, что Гульден вовсе не тупица, каким его считал Келс. Негодяи живо закивали друг дружке и беспокойно зашевелились. Даже Рыжий Пирс оказался подкупленным такой хитростью. Зло победило злые сердца. Проницательный Келс разом почувствовал эту перемену в бандитах.
— Ну-с, Гульден, а допустим, что я смотрю на дело иначе, чем ты? — спросил он.
— Тогда я не вступлю в твой легион.
— Что ты будешь делать?
— Я соберу своих людей и разграблю приисковый лагерь.
Жанна видела, что умный предводитель банды очень хорошо сознавал одно: проект Гульдена превратил бы в ничто его собственные планы.