- Вот вы товарищ капитан отправили пять человек на восток, на соединение с Красной Армией… Отчислили… Патронов у них мало; еды мало, а идти им долго. И все по территории, занятой немцами… Как они дойдут ? Опять попадут в плен… Можно было бы их наказать, но как то по другому… Вскочил Мочалов: молодой, горячий, кровь играет, мозгов нет !
- А я прямо скажу: вы отправили этих бойцов на явную смерть ! А это наши люди, советские ! А вы с ними – как какой то капиталистический командир ! – выпалил в горячах парень и замер, растерявшись: сказать такое командиру подразделения – это же как минимум такое же отчисление или в худшем случае – расстрел перед строем ! Над столовой нависла гнетущая тишина: все опустили головы, прятали глаза, не желая сталкиваться со мной взглядами. Да… Глубоко пустила корни иудейская философия. Ну что ж: пришел доктор – будем удалять. С корнем !
- Вот значит какой вопрос… - протянул я задумчиво… - каверзный вопрос, но отвечать надо… Пробежался взглядом по уже с надеждой глядящим на меня бойцам и командирам – может гроза и не разразиться…
- Каждый вечер командиры отделений сдают мне свои записи-наблюдения по нарушителям, лентяям, халтурщикам, сачкам… А я делаю из них выводы. Вот я и сделал вывод. И сообщаю всем – это не последняя группа, которую я отчисляю из моего подразделения Спецназа ! Думаю – не последняя… Это к сведению… По рядам сидящих словно ледяной ветер пронесся: поежились, поморщились, напряглись сидящие. Продолжим…
- Вам их, наверное жалко… Вон как сержант Мочалов отреагировал: бурно, бесстрашно, обвиняюще ! Может я не прав ? Приведу пример, а потом уж вы сами скажете – прав я или нет… Представьте себе – вы работаете на заводе, выпускающем легковые автомобили: те же "Эмки"… Все работаете в одном цеху; все друг друга знаете; всё видите… И как они ленятся, как халтурят; как получают замечания от мастера за некачественную работу… Видите, но молчите: вы же в одном цехе работаете, в одной столовой кушаете; вместе пиво пьете; на футбол ходите; в домино играете… Они вам – свои ребята. Ну ленятся немного, но ведь получают только за то, что сделали. А мастер – может он придирается к ним… Так что вы против них ничего не имеете – они же наши, советские ! – усмехнувшись посмотрел на сразу же опустившего голову Мочалова…
- А теперь идем дальше… За вашу хорошую работу руководство завода премировало вас этими самыми Эмками, сделанными в вашем цеху. Получили вы их и каждый из вас поехал на этой машине: один на дачу; второй – к родственникам; третий – покататься по городу… И все – с семьями, женами, детьми, родителями… А кто то – холостой: просто покататься по городу, себя показать. И вот едет первый на дачу, а у машины раскрутились гайки на переднем колесе, которые закручивали эти, ваши "друзья"… Колесо соскочило, машину занесло и бросило под колеса ехавшего навстречу грузовика. Он таранил место, где сидели ваши родители… Они погибли. Оба… А вы остались живы – только ссадины…
- Второй повез жену с детьми на дачу… Ехал вниз со спуска и перед мостом отказали тормоза: не затянули ваши "друзья" тормозной шланг и он соскочил… Машина пробила перила и сорвалась с моста в реку. Вы смогли выплыть, а вот жена с детьми – нет: утонули… Еще один, поехавший к родственникам чудом остался цел, а вот родные сгорели в машине: шланг от горючего был слабо закреплен, соскочил и бензин пролился на горячий мотор… Ну а тот, что поехал покататься, не смог повернуть в сторону и врезался в переходящих через дорогу младших школьников: руль был не закреплен и при усилии выскочил из пазов… Он раздавил насмерть трех-четырех ребятишек. Эксперты проверили машины и выяснили причину – халтура при сборке. Ну а кто собирал – выяснить очень просто. И как вы после этого к ним отнесетесь ? Как к своим ребятам; как к советским парням – своим товарищам ? Все сидели, опустив головы, а я надавил:
- Давай, Мочалов – как самый активный обвинитель - скажи нам: как ты отнесёшься к тем, из-за чьей халатности, лени, разгильдяйства погибли твои родители или братья – сестры, если ты их, конечно, любишь ? Встань, ответь мне: четко, громко, ясно ! Будешь их по прежнему считать своими, советскими ? Сержант встал: бледный, со стиснутыми зубами, яростно сверкнули в полутьме ночи зрачки глаз. Выдохнул из себя зло:
- Я их своими руками убью, а потом хоть в тюрьму, хоть на расстрел ! Виноват товарищ капитан – не подумал. Простите дурака !
- Сядь ! – приказал я. – Это ещё не конец… А вот вам пример из нашего с вами времени… Наше отделение ушло на захват колонны. Захватило удачно, без потерь – как всегда. Но то ли дозорные сигнал не подали, то ли его не увидели – не суть важно, только из-за поворота выехала рота немцев, да не просто вояк, а подготовленных, войной наученных ! Полоснул головной Ганомаг из пулемета по нашим. Никого не ранил, не убил – разве что задел слегка… Что остается отделению ? Правильно – уходить в лес и убегать от погони: рота на отделение – это много. Очень много ! Так вот: эти лентяи, очень быстро "сдохли", устали - они же на марш бросках сачковали… Что делать командиру: бойцы устали, задерживают отделение; немцы настигли – на "пятки наступают" ! Оставить заслон, а остальным уходить ? А кого оставить ? Этих лентяев ? Так это просто отдать их немцам: они задыхаются, стрелять из-за этого не могут метко. Немцы их быстро либо захватят либо уничтожат ! Оставить других ? Так эти сдохшие снова быстро устанут ! И что тогда – новый заслон оставлять на уничтожение ?! Ради кого ? Лентяев и халтурщиков ?! Значит оставаться всем и постараться дать немцам так, чтобы они отстали ! Значит оборона. Поставит командир таких на фланг: пока немцы пошлют своих в обход – эти успеют прийти в себя… Но они же и на стрельбище халтурили и в рукопашной подготовке сачковали: ни стрелять метко не могут, ни драться ! Такой фланговый заслон немцы сомнут быстро и ударят с фланга по основной группе ! И вся группа погибнет ! Ну ты то, Мочалов, может и уйдешь от немцев, может еще кто то, но отделение поляжет там ! По вине этих "наших, советских" ! А виноват в этом будешь ты – командир ! И как ты после этого бойцам будешь в глаза смотреть ?! Как Мочалов ! – рявкнул я и добавил тише – а ведь из пяти отчисленных трое из твоего отделения… Бледный как мел сержант стоял навытяжку; губы тряслись; кулаки сжаты; зубы скрежещут в повисшей паузе, натянут как струна, готовая лопнуть…