Но вот он задержал шаги: два неясных силуэта на фоне неба… Наряд возвращается? Так вроде еще не время… И Мазеин, пригнувшись, бесшумно перебежал к сухому арыку, где рос густой камыш.
Двое в темных халатах двигались прямо на него.
Вот они уже совсем близко…
У Мазеина от волнения пересохло во рту. Он неожиданно поднялся им навстречу и хриплым голосом крикнул:
— Стой! Руки вверх!
На следствии потом выяснилось, что лазутчики вовсе не заблудились, как они утверждали при первом допросе. Они не случайно оказались возле заставы. В эту сторону они направлялись сознательно, уверенные, что здесь-то их во всяком случае не станут искать.
В полах их халатов были обнаружены искусно зашитые ампулы с мгновенно действующим ядом.
Такие простые невыдуманные истории из жизни заставы передавались от поколения к поколению, они помогали молодым солдатам лучше представить себе службу на границе.
Среди слушавших был и Анатолий Курсаков.
И он пережил все то, что неизбежно переживает молодой парень, попавший на границу. Воображал, что начнет хватать нарушителей чуть ли не в тот же час, когда вступит на заставу. Тяготился замедленным ритмом жизни здесь и беспрестанными учениями. Вскидывал ночью автомат, принимая какой-нибудь бугорок или куст за притаившегося нарушителя.
Но время шло, и Анатолий научился всему, что должен знать пограничник. Наступил такой день, когда он ушел в наряд уже не младшим, а старшим.
Однажды вечером злой зимний ветер забирался даже под туго подпоясанный полушубок.
Курсаков с рядовым Леонидом Поповым отправился на участок.
За несколько часов до этого днем в деревушке, что прилепилась на той стороне к пологому склону высокой горы, появилось двое незнакомых.
Одеты они были точно так же, как одеваются крестьяне в здешних местах.
Они, ни с кем не здороваясь, прошли по деревушке из конца в конец. На окраине из приземистой глинобитной мазанки им навстречу поспешно вышел высокий худой старик с сабельным шрамом через всю щеку и махнул рукой на дверь — заходите, пожалуйста.
В комнате, удобно устроившись на кошме, к старику обратился один из гостей — тот, что был постарше и повыше ростом:
— Шахым-ага!.. Тебя предупредили, что мы постучим в твою дверь на этой неделе?
— Да, я знал об этом, Шагельды. Я вас ждал. А когда вы хотите?..
— Хотим? Главным образом мы хотели бы, подобно тебе, получать свой хлеб и чай, просто сидя в пограничной деревне… Но времени нам терять нельзя. Сегодня ночью пойдем дальше, и да пребудет с нами милость аллаха.
Его спутник утвердительно кивнул.
Старик молча раздул угли в очаге. Когда язычок пламени весело заплясал по веткам старого сухого саксаула, Шахым повернулся к своим гостям.
— Я бы сам пошел с вами, — нарушил он наступившее молчание. — Ты напрасно, Шагельды, говоришь, что я хочу спокойной жизни… Да, сам бы пошел… Кто лучше Шахыма знает эти места, скажи? Но мне нельзя… Там меня слишком хорошо помнят. — Он невольно потрогал старый шрам на щеке. — Хозяин так думает — я могу только испортить все дело.
— Да, ты правильно говоришь, — согласился с ним Шагельды. — Если мы пойдем по неудачной тропе, всегда сможем найти хороший ответ, чтобы власти пожалели нас и разрешили спокойно пожить на советской земле. У нас же с собой ничего нет — ни оружия, ни бумаг… А теперь, Шахым-ага, сходи на площадь посмотри, не пришла ли машина. Грузовая, раскрашенная пестрыми драконами. Хозяин решил, что в район границы нам удобней всего добраться машиной. Машина на дороге вызовет меньше подозрений.
— Хорошо, я пойду, — поднялся со своего места Шахым. — Вам не стоит показываться в деревне. Пока я хожу, огонь в очаге поддерживайте.
Как только дверь закрылась за стариком, заговорил не произнесший до сих пор ни слова второй гость.
— Ты все помнишь, Шагельды? — спросил он. — На тот случай, если нам неожиданно придется расстаться. Или если разными путями двинемся…
— Помню… «Не найдется ли в этом доме хорошего хорджума на продажу?» «Если поискать, то для хорошего человека, да еще за сходную цену, конечно, найдется».
— А адрес?
— Знаю… Он вот здесь, — Шагельды кончиками пальцев дотронулся до своего лба. — Не забуду, ага…
Шахым ходил недолго. Вернувшись, он передал Шагельды, которого принимал за главного из двоих: «Шофер грузовика будет ждать вас ровно в полночь на площади, у лавки, в первом переулке направо».