— Хорошо, — сказал Шагельды и бросил старику несколько монет.
Потом Шагельды и его молчаливый спутник накрылись своими халатами и заснули.
В 2 часа 30 минут на дороге, которая с той стороны тянулась вдоль самой границы, блеснули фары автомобиля. Фары приближались. Сквозь вой ветра уже можно было различить стук мотора.
Появление этой машины не вызвало у Анатолия Курсакова никаких подозрений. Машин здесь много, много их проходит и на нашу сторону через контрольно-пропускной пункт.
Внезапно машина остановилась.
Шофер, не гася света, вылез из кабины, задрал капот и стал копаться в моторе.
Курсаков сделал знак Леониду Попову, и оба солдата немедленно залегли.
— Ты наблюдай за водителем, ни на секунду глаз не спускай с него, — приказал напарнику Анатолий. — А я буду смотреть — что там делается вокруг машины.
До нее было метров семьсот, не меньше.
До боли напрягая глаза, Анатолий всматривался в темноту. Все спокойно… Наверно, самая обычная заминка в моторе. Дороги горные, нагрузка большая. Но что это?! Или только показалось ему, или в самом деле?..
В самом деле, одновременно махнули из кузова через борт два силуэта.
Шофер повозился еще какое-то время, потом захлопнул капот, снова устроился в кабине, и машина тронулась. Вскоре она исчезла за гребнем холма, и темнота сомкнулась.
— Пошли дальше? — спросил Леонид.
— Подожди… — отозвался Курсаков. — Мне показалось, двое выпрыгнули из машины. Надо осторожнее…
Они отползли назад и потом двинулись вдоль контрольно-следовой полосы. Солдаты осматривали ее буквально сантиметр за сантиметром, но ничего не обнаружили. Никаких следов нарушения не было.
— Может, показалось? — спросил Леонид.
— А черт его знает! — зло сказал Курсаков. — Это филин в темноте, как днем, видит! А я не филин… Но внимания не ослаблять!
На обратном пути через каких-нибудь полчаса на ровном песке КСП они увидели отпечатки босых ног.
— Где же второй? — сказал встревоженный Леонид. — Ты же видел двоих!
Анатолий поднялся с колен.
— Двое и есть, — сказал он. — Двое перешли, — старались ступать след в след. Бегом к розетке — докладывай на заставу.
Телефонный звонок в дежурной комнате.
Валентин Иноземцев, сидя на табуретке, берет трубку, слушает. Вскакивает, не отпуская трубку от уха:
«Есть… Есть…» — повторяет.
И, прогрохотав сапогами по ступенькам крыльца, бежит доложить начальнику заставы, который только что отправил очередной наряд и пошел на часок прилечь.
— Заста-а-ава!.. В ружье!
Первыми за ворота выскакивают верхом сержант Михаил Сорокин и ефрейтор Николай Александров: в эту ночь они были назначены в тревожную группу. Рядом с конем Сорокина, прижав уши и распластываясь по земле, мчится здоровенный пес Маркиз.
Возле следа Курсакова и Попова уже не застали: доложив на заставу о нарушении границы, они ушли отрезать обратные пути к границе.
Маркиз, дрожа от нетерпения, поглядывал на своего хозяина, словно поторапливал его. Глаза собаки в темноте вспыхивали зеленоватыми огоньками. Когда хозяин приказал, Маркиз тотчас взял след и, низко пригнув голову, помчался вперед, увлекая за собой всадников.
Какая-то неясная фигура впереди метнулась в сторону — голова втянута в плечи, но собака прыгнула человеку на спину и, повалив, прижала к земле.
Второго нарушителя — тот находился шагов на двадцать в стороне, справа — заметил и остановил Александров. И в ту же минуту откуда-то с тыла донесся дробный конский топот. Из темноты вынырнули два всадника — начальник заставы капитан Петрушин и с ним рядовой Быргазев.
Они по тревоге отправились наперерез нарушителям по пути наиболее вероятного их движения в тыл.
— Тридцать пять минут… — сказал Петрушин, взглянув на часы со светящимися стрелками. — Тридцать пять минут прошло с тех пор, как Курсаков и Попов обнаружили след на полосе. Молодцы, ребята!
Застава Н.
Самая обычная застава в песках.
Но и здесь, как всюду на границе, все тропы нарушителей в конце концов неизбежно приводят на заставу.
Алексей Белянинов
ТАКАЯ У НИХ СЛУЖБА
Ветер дергал и дергал раму, словно хотел настежь распахнуть окно и ворваться в казарму.
Стекла вызванивали непогоду.
А снаружи тот же ветер хлестал прямо в лицо дождем с колючей изморозью. Темнота встала перед дверью непроходимой черной стеной. В такую ночь очень трудно сделать первый шаг от порога, трудно спуститься с высокого крыльца. Но, если ты служишь на границе и назначен сегодня с 22.00 в наряд, тут раздумывать не приходится — идти или не идти… Иван Ященко, старший, обернулся напоследок на желтые пятна окон, поправил автомат, нахлобучил ушанку и решительно зашагал в темноту, чтобы не думать больше о натопленной печке и о своей койке в уютном правом дальнем углу казармы.