На маленьком полустанке поезд задерживается всего на две минуты. Молодой командир и его жена, еще более юная, заранее собрали весь свой багаж — два небольших чемодана, подхватили двух почти одинаковых маленьких толстых мальчишек. Пассажиры, ехавшие с ними вместе, проводили Зиминых с шутками, добрыми напутствиями.
Костя Зимин, получая назначение «для дальнейшего прохождения службы», знал, что поездом ехать придется трое суток, а дальше — на лошадях, около ста километров.
Ночевали они в небольшом селе, в хатке у Ивановны, где всегда проездом останавливались пограничники. Она встретила гостей так, будто знала их давным-давно. Накормила, приготовила постели и сама уложила ребятишек, которых дорога совсем утомила.
А утром снова в путь.
…Жизнь на заставе шла своим чередом. Ушли наряды на охрану государственной границы. Инструктор Загоруйко занимался со своей овчаркой, кто чистил оружие, кто коня… И каждого из них занимали одни и те же вопросы о новом начальнике: какой-то он? будет ли он для них таким же «батей», каким еще совсем недавно был Березин? Березин погиб всего три месяца назад в схватке с басмачами, и на заставе была свежа память о нем — умном, требовательном и душевном командире.
— Слышь, Петро! Петро Загоруйко! За Мухтаром своим ты смотришь гарно, а як гвинтивочка? Тебе Березин не раз робыв надир, а що скажет новый?
— Петру надо раз в неделю мозги обязательно чистить, — сказал подсевший к ним Бейсек. — Как мой старик дома арыки чистит, так и Петру…
Загоруйко не дал ему договорить.
— А уж ты, Бейсек, помолчал бы! Самому недавно попало, а туда же — с критикой лезешь. Нашелся Белинский! Слыхал про такого? Нет? Ничего, семилетку после заставы кончишь, там тебя просветят.
— Семилетку? Семилетка — мало… Москва поеду, вернусь — буду начальник. На «губу» посажу тебя за такой разговор.
Но чем бы они ни занимались — службой или шутками, а мысль о новом начальнике не выходила из головы.
К вечеру он приехал. И сразу пошел в обход по заставе. Знакомился с бойцами, осмотрел лошадей.
— Как звать?
— Жумакулов Бейсек, товарищ начальник!
— Кто родители?
— Отец — мираб, дома много ребятишка есть. Я приходил сюда, помогал по хозяйству. Время подошло, начальник мне сказал, Березин: «Скоро примешь присягу, винтовку получишь. Границу будешь беречь, воду будешь беречь, чтобы больше баям не досталась». Теперь присягу принимал, винтовка — есть.
Отправив на границу наряд, Зимин долго сидел в канцелярии, знакомился с делами, рассматривал карту участка. Тускло светила керосиновая лампа.
Поздно… Неподалеку в неустроенной квартире спят Сашка и Женька. Женька хмурит во сне темные брови, что-то ворчит. Ирина, набегавшись за день, свернулась калачиком на диване.
Потихоньку, чтобы не разбудить жену, Костя загородил лампу журналом, сел за стол, выпил кружку молока и достал свою тетрадку. Была у него такая тетрадка — давнишнее тайное увлечение: записывать интересные разговоры, запомнившиеся в книгах мысли, а главное — впечатления о людях, о работе.
«Баккал Владимир. Что ты за боец? В тумбочке у тебя лежит томик Дидро, а Загоруйко сказал, что Володя читал им стихи какого-то Омара Хайяма и что многие выучили. «Вот, например, послушайте, товарищ начальник». И Загоруйко прочитал стихи, которые мне тоже очень понравились. Омар Хайям? Таджикский поэт? Да, кажется так.
У Баккала отец ученый, профессор. Парня, видимо, любят здесь. Загоруйко сказал мне доверительно, что Вовка парень хороший, «тильки дюже хлипкий». Я ему ответил: мол, ничего, привыкнет Владимир, все будет хорошо».
Только в третьем часу Зимин прилег. И сразу заснул.
Незаметно подошла осень. Теплая, с долгим бабьим летом. На заставе успели заготовить много грибов, ягод. Служба шла относительно спокойно: задержали трех нарушителей границы, а по тем временам это было очень мало. В самом начале зимы внезапно загорелось сено — поджег по всей вероятности кто-то из банды Темирбека. Но пожар заметили, сгорел только один стог.
В конце февраля заболела прачка, пришлось отправить ее в часть, а оттуда в город. Приехала новая — украинка Зина, тихая, улыбчивая. Ира быстро подружилась с ней. Сашка и Женя любили слушать, как поет тетя Зина трогательную песню про лихого Петруся, у которого бело, как снег, лицо и черные-пречерные усы.