— По вражеской колонне — огонь!
Шесть новеньких минометов, поступивших на заставу перед самой войной, дали первый залп. Мины легли в голове колонны. Одна машина задымила. Следующими залпами были накрыты еще две. Строй колонн нарушился, автомобили скучились.
Обстрел внес замешательство в среду фашистских автоматчиков, они беспорядочно прыгали с машин и попадали под плотный огонь ручных и станковых пулеметов пограничников. По-снайперски били хорошо обученные стрелки.
Тогда фашисты, двигаясь подковой, начали обтекать участок обороны пограничников с трех сторон. Расстояние сокращалось быстро. Вот уже остается пятьдесят, сорок, тридцать метров… Пограничники отбиваются гранатами.
Что произошло дальше — осталось неизвестным. Раненый боец, с которым я говорил на привале, наблюдал за ходом боя издали: он полз в это время на пункт медицинской помощи.
Остался ли кто в живых, где они сейчас, наши боевые друзья с первой заставы?
Мужественно отражали атаки врага пограничники в первые часы боев на границе. К сожалению, многие герои остаются пока неизвестными. Лишь спустя двадцать лет отыскались люди, рассказавшие о подвиге пограничников пятой заставы, сражавшихся под командой политрука Петра Андреевича Родионова. Нашлись непосредственные участники этого боя: Яков Николаевич Бессалов, воспитатель школы-интерната из города Суджа Курской области, пулеметчик Георгий Семенович Котляр из Харькова, стрелок Александр Федорович Карасев из Новосибирска. Нашлась и жена политрука Родионова — Вера, проживающая в Москве.
Их рассказы, а также раскопки на месте боев помогли восстановить подлинную картину стойкости и мужества воинов этой заставы.
…Фашисты двигались густыми цепями. Пограничные наряды, отстреливаясь, прикрывая друг друга огнем, отходили к заставе и занимали оборонительные сооружения. Из окопов торчала щетина штыков. Из амбразур дзотов глядели тупые рыльца пулеметов. Сорок бойцов застыли в напряжении, сорок пар глаз устремились к роще, наполненной треском автоматов, разрывами гранат, откуда должны показаться цепи гитлеровцев.
Пограничники молчали. В окопав лежали ручки гранат, запасные обоймы к винтовкам «СВ», пулеметные диски.
Фашисты приближались. Пограничники все чаще и чаще бросали нетерпеливые взгляды на политрука. Родионов оставался спокойным, и, когда, наконец, показалось, что немцы вот-вот хлынут и сомнут их, он резко взмахнул рукой:
— По фашистам… Огонь, товарищи!
Последнее слово политрука заглушил грохот первого залпа. Свинцовый град косил цепи врага. Огонь был настолько плотным, а «мишени» так хорошо видны, что враг не выдержал. Рассыпалась, заметалась по полю и цепь наступающих. Часть фашистов повернула вспять, к лесу, но их настигали меткие пули. Первая атака немцев провалилась. На поляне, где еще с вечера мирно висела на столбах волейбольная сетка, теперь валялись убитые и раненые гитлеровцы.
Поняв, что в лоб русских «егерей» не возьмешь, немцы перестраивались. Вскоре послышался вой мин. Они ложились густо, сплошь покрывая небольшой участок обороны заставы. Казарму, стоявшую в центре участка, сначала заволокло дымом, затем она вспыхнула. Огонь метался от одной постройки к другой.
Застава несла потери. Умер от тяжелой раны пулеметчик Григорий Игнатенко, убиты бойцы Николай Тюптенков, Григорий Баранов, Иван Балабанов, Иван Калинин, Всилон Васюнькин, тяжело ранен заместитель начальника заставы младший лейтенант Тюренков, белели повязки на Якове Бессалове и Александре Карасеве.
Густой дым от горевших зданий нестерпимо ел глаза. Дымились от жары гимнастерки. С треском падали в окопы горящие головни. Рубеж пограничников почернел от пепла и копоти.
Но вот кончился обстрел, и фашисты снова высыпали из леса.
Политрук Родионов почти не отнимал от глаз бинокль. Теперь гитлеровцы вели себя осторожнее: шли на сближение короткими перебежками, маскируясь кустарником. Родионов скомандовал:
— Пулеметом, короткими очередями!
— Товарищ политрук! — послышался доклад наблюдателя Ибутаева. — Немцы заходят с тыла. Видите, вон они! Их много там!..
— Воздух! Воздух! — закричал кто-то.
Родионов быстро оценил обстановку:
— Пулеметчикам Стреблянскому и Григорьеву — занять тыловой окоп! — подал команду политрук. — Задержать противника с тыла. Стойте, друзья, до последнего. Чекисты врагу не сдаются!..
Артиллерийский огонь ослаб. Немцы снова поднялись в атаку. Силы пограничников таяли. Политрук Родионов сам лег за пулемет.
— Патроны! — крикнул он, когда магазин оказался пустым. Ответа не последовало. Поблизости слышались лишь стоны раненых. Тогда он поднялся, чтобы перебежать в окоп к Стреблянскому и Григорьеву. Но случайная пуля фашистского автоматчика сразила его наповал.