Кто они? Что приводит их сюда, к надгробию героев, павших в боях с коварным врагом?
Воскресный день 22 июня сорок первого года был на исходе. Застава под командованием лейтенанта Усова и политрука Шарипова сражалась до последнего, сдерживая натиск фашистов. С наступлением сумерек стихли бои, и жители пограничного села пришли к заставе. Торопливо, чтобы не видели фантасты, они схоронили павших воинов. Тогда-то и услышала Франтишка Игнатьевна Августинович чьи-то рыдания, доносившиеся из-под упавшего деревянного забора. Приблизившись, Августинович увидела сидящую на земле девочку с окровавленной ногой.
— Да ведь это Оля, дочь политрука Шарипова! — сказала она подошедшему супругу. — Иди ко мне, доченька. Ты ранена?
Девочка молчала, Франтишка Игнатьевна взяла ее на руки, принесла домой. Больше недели супруги Августиновичи не отходили от больной девочки. И вскоре она заговорила, встала на ноги.
Чтобы немцы не забрали дочь политрука, Августиновичи удочерили ее. А когда изгнали фашистов, Олю нашла мать Клавдия Федоровна Шарипова и увезла с собой. Но Олю тянуло туда, где она жила. Дочь уговорила мать переехать на границу к Августиновичам. Здесь Оля встретилась с молодым офицером-пограничником. Молодые люди полюбили друг друга, а вскоре Оля стала его женой и продолжает жить на границе, где геройски погибли Усов, Шарипов и их боевые товарищи. Виктор Усов был начальником 3-й пограничной заставы Августовского пограничного отряда.
Застава располагалась в старинном каменном здании с деревянными пристройками. Командиры и бойцы жили напряженной жизнью: частыми были случаи нарушения границы. Пограничники видели, что фашистские войска готовятся к нападению на СССР.
— Обстановка сложная, — сказал как-то Усов Шарипову, — надо завершать оборонительные сооружения. Да и на воспитание людей следует больше обратить внимания.
Шарипов согласился, что в этой области еще не все сделано, и предложил:
— Виктор Михайлович, что, если нам провести открытое партийное собрание и поговорить о наболевших вопросах?
— Думаю, что от этого будет только польза, — ответил Усов.
Через несколько дней собрались коммунисты Шарипов, Усов, Стебайло, Башорин, Юдичев, Бадеков, комсорг Коносенко, комсомольцы Быбаков, Вавилов, Сорока, Иванов и другие. Речь шла о повышении бдительности и боеготовности личного состава.
И когда на рассвете 22 июня воздух потрясли артиллерийские взрывы, а на границе послышалась стрельба, бойцы без команды заняли места по боевой тревоге.
В первой траншее короткие распоряжения отдавал начальник заставы, организацией боя батареи занимался политрук Шарипов, группу резерва возглавил заместитель политрука Стебайло. Когда вражеская артиллерия усилила огонь, начальник заставы приказал старшине взять двух бойцов и доставить боеприпасы в окопы. Пограничники где на четвереньках, где ползком продвигались к складу. Когда они были у цели, от загоревшейся рядом пристройки вспыхнула крыша склада.
— Бегом! Надо спасать боеприпасы, — крикнул старшина.
И, несмотря на свистевшие кругом осколки снарядов, он бросился к складу. Бойцы не отставали от своего командира. Вот и дверь. Открыв ее, старшина увидел, что потолок и правая стена охвачены пламенем. Огонь быстро распространялся по всему складу. Удушливый дым и раскаленный воздух ударили в лицо. Ящики с патронами и гранатами передавали по цепочке. Старшина был в самом пекле. На нем вспыхнула одежда, лицо обожгло огнем. Вражеский снаряд угодил в сарай. Взрывная волна разметала бойцов, рухнул склад, но боеприпасы были уже в безопасном месте, там, где в них была нужда, — в заставских траншеях.
Бойцы дозаряжали оружие, оборудовали ячейки, готовились к встрече с врагом. Одиночные выстрелы и автоматные очереди слышались все ближе и ближе.
Лейтенант Усов посмотрел на горящее здание заставы, потом на бойцов, которые усердно работали лопатами, и ему вспомнились мирные дни учебы в училище, особенно последнее учение, где он выступал в роли командира роты. Преподаватель то и дело давал вводные, стараясь помочь выпускнику принять правильное решение.
Как и тогда, сейчас у него в обороне столько же людей, рвущиеся в тылу вражеские снаряды и наступающий противник с фронта, но здесь нет преподавателя, надо самому руководить боем. На помощь надеяться не приходится. Связь с командованием оборвалась в первые же минуты обстрела. Сомнений не оставалось — это война. Но почему так внезапно, так вероломно? И лейтенант, как бы очнувшись от первых минут замешательства, приказал выслать разведку, отдал распоряжение восстановить связь с пограничными нарядами.