Курилов, сообразив за кого его приняли солдаты, посмотрел на свою вывоженную в грязи шинель и объяснил:
— Ни с какого я не с задания, отец. Хожу вот приглядываюсь к немцу, ну и решил с вами посоветоваться.
Солдат не огорчился, что не за того принял лейтенанта, а только исподволь стрельнул взглядом в сторону офицера и заговорил о немцах, не забывая за рассказом и своих забот хозяина землянки:
— Захлебнулся, холера, этот прусак. Ошпарили мы его нонче.
— А вы разболокайтесь, выжмем одежонку-то, — солдат принялся помогать Курилову раздеваться и одновременно продолжал говорить.
— Рассею просто не возьмешь — дюжая. Всякое видывала и прусакам давала по шее, а вот неймется, — повесив шинель лейтенанта на нары, он выглянул из блиндажа и крикнул:
— Степша, Макся, бегом сюды!
Через некоторое время в землянку ввалились верзила с длинными суховатыми руками, которого назвал солдат Степшей, и низенький, довольно юркий парень Макся.
— А меня звать Кузьмой. Одностанишники мы, с Урала, — представился Кузьма и, передав Степше портянки лейтенанта, велел:
— Выжми — и в тот угол, протряхнут. А ты, Макся, помоложе, погорячее, снимай шинель и дай лейтенанту обогреться.
Кузьма извлек из кармана брюк складной стакан из нержавеющей стали, наполнил его водкой, протянул Курилову.
— Прозяб. Держи, а то лихорадка хватит.
Курилов начал было отказываться, но Кузьма убедил:
— Я ведь, того, сызмальства этот способ знаю. Ямшычал с отцом. С морозу да во всякой стихийной передряге пользительна. Пей.
Справив все обычаи гостеприимства, Кузьма стал излагать свое мнение по интересующему лейтенанта вопросу:
— Не зря мы закопались тут с Максей и Степшей, Фриц, он, того, хлюпкий, болото ему не по силам. Вот и соображение о нас такое же имеет. Если что затеваете раздобыть в тылу у немца, идите напрямик, болотом. Хаживал я не то что торфяником, а и по зыбунам. Смело идите, болото проходимо. Присмотрелся я уже к нему.
Сергей внимательно слушал спокойный голос Кузьмы и его веские доводы. Он обрел то расположение духа, когда все пережитое отодвигается на задний план новыми, более важными событиями. А для Сергея самым главным было найти направление поиска и объект нападения.
— Главное, товарищ лейтенант, — продолжал Кузьма, набирая самосадом козью ножку, — бить врага по скуле, сбоку. Лоб у него крепкий, броня, а в скулу мы его свалим. Вот мы тут с робятами и зарылись. Как фриц заползет к нам в мешок, мы вжарим из «максима» повдоль его хребта. С соображением надо лупить, а так, нахрапом, не возьмешь. Вот погляди на Максю. Мал, а врежет под дыхало и свалит любого силача. Нет, без соображения ни в каком деле нельзя…
— Спасибо, отец, за науку, — поблагодарил Курилов, довольно улыбаясь, и как бы между прочим спросил:
— А землянки какой-нибудь у немцев не приметили?
— Степша, — вместо ответа позвал Кузьма, — покажь лейтенанту тот подозрительный бугор.
Обрадованный до глубины души, Курилов вылетел из землянки в одной нижней рубахе, укрывшись короткой шинелью Макси. Дождь перестал, видимость улучшилась, но различить на зеленом фоне замаскированный блиндаж было трудно.
— По дыму засекли мы их, — объяснял Степан, показывая рукой в сторону левой кромки болота. — Как наступило утро, в низине образовался дымок. Видать, где-то труба у них выведена в сторону.
Сергей долго приглядывался к месту, указанному Степаном, различал рыжеватый бугор, но он не походил на крышу какого-то укрытия. Сомнения не давали покоя, а Степан доказывал:
— Да вы вглядитесь хорошенько. Трава-то на нем чахлая, буреет, а у самой воды лежит.
Курилов согласился со Степаном и, притащив из землянки планшет с картой, нанес на нее подозрительный бугор.
— Вот что, Степан, не сводите глаз с этого холма. Если заметите там людей, дайте знать в разведвзвод. Понял?
— Так точно.
— Да смотрите завтра шуму не наделайте. Впереди вас мы устроим НП. Вон у того куста, метров триста отсюда.
Довольный тем, что зашел к этим смышленым уральцам, Курилов надел свою «протряхшую» одежду, дал наказ Кузьме относительно наблюдения за немцами и направился в свой взвод в приподнятом настроении.
Вечерело. На закате сквозь толщу клубящихся туч, похожих на дым гигантских заводских труб, пробивался багрянец низко висевшего солнца, и, казалось, меж облаками просачивались языки пламени разгорающегося костра.
В землянку к разведчикам он пришел уже в сумерках. Первым заметил лейтенанта Хабибуллин.