– Что ж, этот добрый человек, похоже, имел довольно приблизительные представления об алхимии, – усмехнулся Нестор. – Ладно, мой мальчик, иди-ка умойся, – он указал на большую бочку с водой в другом конце оранжереи, – а потом поговорим.
Когда Кристофер смыл с себя копоть и пот, Нестор привел его обратно в лабораторию и принялся объяснять, как работает котел.
– Огонь никогда – никогда! – не должен гаснуть, – строго говорил он, – потому что печь, атанор, – самое главное для алхимика.
Он разъяснил назначение вентилей и рычагов, с помощью которых можно поддерживать слабый огонь, не подбрасывая уголь. Вскоре Кристофер узнал, как устроены кое-какие приборы в лаборатории, хотя для чего они нужны, Нестор ему не объяснил. Но юноша старался сдерживать свое нетерпение. Он задавал лишь самые простые вопросы и сосредоточенно слушал, что говорил приемный отец.
Нестор подвел его к полкам с сосудами и разъяснил суть некоторых опытов, а затем уселся в роскошное кресло в передней части оранжереи. Кристофер расположился напротив него на старом диване. Над ними поблескивал прозрачный скат крыши, а за стеклом виднелось серое утреннее небо. Нестор сидел спиной к кипарисовой роще. Деревья высились за ним, как гигантские копья.
– Я не стану выяснять, насколько ты смыслишь в алхимии, мой мальчик. – Нестор взял трубку и принялся ее набивать. – Лучше я кратко расскажу то, что может тебе пригодиться.
«Пригодиться мне? – взволнованно подумал Кристофер. – Почему мне?» Но он не спросил об этом вслух – побоялся перебивать Нестора.
– Основная цель каждого алхимика – и сегодня, и семьсот лет назад – это Великое Творение. Тут, мой мальчик, ты совершенно прав. – Нестор так проникновенно говорил «мой мальчик», что Кристофер невольно удивлялся, почему вчера старик так вспылил, когда он назвал его отцом. – Великое Творение есть не что иное, как создание философского камня. Многие считают, будто философский камень нужен лишь для того, чтобы превращать свинец или ртуть в золото. Однако истинное его предназначение вовсе не в этом. Вся жизнь алхимика – это путь к совершенству. Его цель – человек, совершенный во всех отношениях. К тому же философский камень – это и не камень вовсе, а красный порошок, так называемый «порошок проекции». Герметисты назвали его камнем, так как он, подобно камню, выдерживает обжиг. Камню приписывают определенные свойства. – Нестор откинулся на спинку кресла, поднял вверх три пальца и начал загибать один за другим: – Первое я уже упомянул – это трансмутация неблагородного металла в золото. Второе – вечный, неугасимый свет. А третье, и самое важное, состоит в том, что камень – это универсальное лекарство. Если растворить его в вине и выпить, можно вылечиться от любой болезни, перестать стареть и даже получить вечную молодость.
Кристофер ошарашенно кивал. А что еще ему оставалось?
– Вон там, за дверью, – Нестор указал на крохотную дверцу в дальней части лаборатории, – моя библиотека. Я собрал тысячи трактатов по алхимии, и почти в каждом описан свой путь к обретению камня. Я испробовал каждый из них, уж поверь мне. Но все напрасно.
– Вы спрашивали Фридриха про кровь дракона – она для этого нужна? – вспомнил Кристофер.
Фридрих, тьфу! – Нестор нахмурился, глубокая складка пролегла у него на лбу. – Жалкий человек. Да, мой мальчик, ты прав. Считается, что кровь дракона, раздавленного слоном, – один из ингредиентов, нужных для создания камня. – Старик затряс головой так, словно хотел выгнать из нее все дурные мысли. – Но помимо нее, есть тысячи других ингредиентов и бесконечное множество способов их смешать.
– Но как же порошок может даровать вечную жизнь? – спросил Кристофер, надеясь, что Нестор не обидится на его недоверчивость.
– Думаешь, это противоречит законам природы, так? Как посмотреть. Что, если предположить, что магия существует? А ведь именно из этого исходят алхимики в своих представлениях о мироустройстве. Тогда получается, что мир живет совсем по иным законам, чем те, что известны тебе.
– Магия? – удивился Кристофер.
– Именно. В магии нет ничего сверхъестественного, это лишь иной взгляд на мир. Она не отрицает законы природы, но заставляет взглянуть на них иначе, принять во внимание такие силы, существование которых не признает наука. Алхимик взаимодействует с природой, старается подражать ей. Ученые же, напротив, подавляют и разрушают природу, вступают с ней в борьбу, вместо того чтобы у нее учиться. – Нестор закурил трубку и стал пускать серые облачка дыма. – Впрочем, вижу, все это лишь сбивает тебя с толку. Ничего удивительного. – Он покачал головой и вздохнул. – Как объяснить ребенку то, чего до сих пор не поняли самые могучие умы?