Немного нервничая, я вытерла потные ладони о джинсы, повернула голову и посмотрела на вальяжно раскинувшегося на диване Эттвуда. Как обычно, во всём чёрном, согнув одну ногу в колене и положив её на другую, он расстегнул несколько пуговиц рубашки у горла и уставился на меня. В медовых глазах плескалось веселье, никак не сопряжённое с минувшими событиями, и за это мне хотелось ему врезать. И я бы треснула его по башке, если бы не одно но…
Габриэль спас мою жизнь. Он должен был вернуться в Париж только завтра, но магическим образом оказался у Пьера именно сегодня. Или, точнее, вчера. Я почти не сомневалась, что причиной их встречи стал его шантаж, но сейчас это не имело значения.
В конце концов Эттвуд спас меня, и что-то подсказывало, что калечить своего спасителя – не лучшая ему награда.
Ко всему прочему он оказался единственным, кому понравилась стряпня моей мамы. Не обращая внимания на местами пережаренную, местами сырую котлету, он взял со стола тарелку и с выражением, с которым другие ели вагю с трюфелями, принялся активно подгребать содержимое блюда в рот.
– Давно не лежал в больнице с отравлением? – прочистив горло, поинтересовалась я и отвернулась, тут же ойкнув.
Обогнув диван с обратной стороны, Дориан подкрался сзади и положил руки по разные стороны от моих плеч.
– Ну и напугала же ты меня, солнышко.
Новость о том, что мы всё же не переспали, немного повысила статус парня в моих глазах. Когда его ладони слегка задели мои плечи, я не стала их убирать и, запрокинув голову, проворчала:
– Не слишком-то ты похож на напуганного.
Довольно ухмыльнувшись, он подбородком указал в сторону Алекса.
– А профессор-то наложил в штаны.
– Покажи свои штаны, умник, – закатила глаза грациозной походкой выплывшая из кухни Вивиан. Она держала в руках кружку с чем-то горячим. Слегка на неё подула, разгоняя клубящийся пар, и, к удивлению присутствующих, протянула мне. – Попей. Тебе сейчас полезно.
– Какой яд ты туда добавила? – испытующе на неё уставилась я.
– Только свою любовь.
– Её любовь ещё хуже, чем яд, – предупредил Эттвуд.
– Знаешь не понаслышке? – спросила я, развернувшись к нему лицом.
Поманив к себе пальцем, он наклонил голову и губами коснулся горячей кружки с молоком и, судя по запаху, корицей. Ухмыляясь и не отрывая от меня глаз, сделал несколько глотков.
На секунду мне показалось, что в комнате потух весь свет. Всё, что я видела перед собой, – его язык, многозначительно облизывающий чувственные губы. Поймав мой взгляд, словно хромую олениху в силки, Эттвуд полностью удовлетворился проделанной работой и широко улыбнулся. Меня снова посетило желание врезать ему по лицу.
– Не отравлено.
– Идиоты, – заключила Вивиан и плюхнулась в единственное кресло.
– В этом вся наша прелесть, да, солнышко?
Дориан уселся по правую сторону от меня, немного не рассчитав вместительность двухместного зелёного дивана. Или рассчитав?
Оказавшись вжатой в Эттвуда, я грозно посмотрела на него.
– Твоё место на полу.
– Очень негостеприимно, – обиделся Дориан.
– Согласен, – подтвердил Габриэль, игриво намотав локон моих волос на указательный палец. Порой смены его настроения пугали меня даже больше собственных видений.
– Можешь сесть к кому-то из нас на коленки, – великодушно предложил Дориан.
Не разобравшись, что показать лучше, высунула язык и оттопырила средний палец правой руки одновременно.
Робинс, до этого созерцавший глубокую ночь за окном и явно философствующий о бренности бытия, повернул голову и уставился на меня, словно впервые видел.
– Я предлагаю начать то, ради чего мы здесь собрались, – безжизненным тоном прошептал он.
– Мы ждём, пока миссис Ришар выпьет свои таблетки и успокоится, – напомнила Вивиан.
– В мире нет столько таблеток, чтобы я могла успокоиться, – вздохнула мама, сложив руки на животе.
Робинс-старший принёс из кухни две табуретки и поставил их в самом центре между диваном и креслом. Алекс продолжил подпирать собой оконную раму, Дориан сполз на пол, щекой прижавшись к худеньким икрам сестры в дизайнерски драных колготах.
Повисло долгое молчание, и я поняла, что для Алекса, Чарли и мамы это первый раз… сны и рассказы о моих видениях существенно отличались от того, с чем они столкнулись, пытаясь заставить меня дышать.
Справляться с ужасами, облачёнными в слова, не совсем то же самое, что столкнуться с кошмаром наяву. И я немного сомневалась, что Робинс готов к этому столкновению. Он, словно астроном, всю жизнь изучающий вселенную по книгам, вдруг оказался выброшенным в открытый космос, для выживания в котором одной теории недостаточно.