А ещё я ни капли не сомневалась, что у него кто-то есть. У такого как он не могло не быть. Он словно жвачка на дороге для новых белых кроссовок: не прилипнуть или не влипнуть просто невозможно. К счастью мои кроссовки были пыльными и уже наполовину принадлежали профессору.
Словно почувствовав, кто сейчас занимает все мои мысли, Габриэль слегка наклонил голову, и луч солнца, от которого он меня закрывал, ударил в лицо. Физиология настоятельно требовала прищуриться, но я продолжала смотреть на него, пытаясь разгадать, возможно, величайшую загадку вселенной.
«Что у тебя в голове? О чём ты думаешь? Что ты задумал? Что чувствуешь? Кто ты, мать твою, такой, Габриэль Эттвуд?» – мысленно вопросила я.
– Ты слишком много куришь, – проворчал Робинс, недобрым взглядом окидывая сигарету, которую мне подкурил Эттвуд.
– И что? – подняла я бровь, приняв независимый и недовольный вид.
Габриэль наблюдал за нами с неприкрытым наслаждением, и этим только сильнее раздражал. Честно признаться, последние сутки они бесили меня оба. Вчерашний вечер едва ли не закончился битой посудой и дракой, но, к удивлению всех остальных, Эттвуд первым нашёл в себе силы прекратить их спор касательно вопроса моего происхождения.
С той самой секунды Алекса переклинило. Ещё не прошло ни минуты, чтобы он не ворчал себе под нос, пытаясь в чём-то меня упрекнуть.
А Габриэль только жрал и ржал. Кличка «Problèmes», которой он зачастил меня обзывать, собственно, не помогала урегулированию конфликта.
– Ты портишь своё здоровье, – аргументировал профессор.
Я закатила глаза.
– Шанс Аники умереть от того, как часто она попадает в неприятности, гораздо выше, чем в глубокой старости от рака лёгких, – усмехнулся Эттвуд, через нос и уголок приподнятых губ выпуская дым.
– А нам вообще обязательно тащиться таким составом? – вспыхнула я, взглядом разбирая Габриэля на запчасти. – Мы можем пообщаться с моей тётей и без тебя.
– Да, – тут же оживился Робинс. – Зачем вы едете?
– И без тебя, – буркнула я. – Ты действуешь мне на нервы не меньше.
– Кажется у кого-то критические дни… – решил подлить масла в огонь Дориан, поглаживая кота по загривку. Четвероногие сородичи комка шерсти, который в этот миг буквально источал полную удовлетворённость жизнью, с интересом изучали новенького, вылезая из всевозможных углублений в доме.
С дворовыми котами у меня отношения как-то не задались. Проходя мимо меня, чтобы подобраться к Дориану, они то и дело шипели, припоминая инцидент с граблями для чистки листвы.
Прежде чем я врезала Дориану по плечу, уже занеся ладонь для удара, дверь подъезда распахнулась, и на пороге показалась она…
Я, да и все остальные, уронила челюсть.
На фоне разбитой лестницы и окон, с которых свисало нижнее бельё madame Розетты, могло показаться, что Агата Ришар слегка промахнулась с районом и перепутала место жительства. Вечернее платье, плотно облегавшее стройную фигуру и элегантная шляпка, закреплённая немного сбоку, никак не сочетались с окружающей обстановкой.
Чуть позади стоял бедняга Чарли, неловко жонглируя огромными чемоданами. Кас с маленьким рюкзачком, на котором был изображён жёлтый слон, жевал купленную в соседней пекарне булку и улыбался неполным комплектом зубов, до победного блеска вычистив их маленькой вонючей щёточкой, которую всегда ставил на моё место в стакане дома у Алекса.
– Нет, ты с этой тварью блохастой в мою машину не сядешь, – захлопнув дверь перед носом Дориана, предупредил Габриэль.
Мамины чемоданы заняли почти весь багажник. Пришлось доставать мою дорожную сумку и пихать её в ноги на переднем сиденье.
– Давай, малыш, это место для меня, кыш, – ухмыльнулась Вивиан.
– Можете поставить переноску с котом к нам, – выступил посредником Чарли. Мама приодела его в очаровательный твидовый пиджачок, в котором он обильно потел, покрывшись красными пятнами.
Дориан, словно потерянный ребёнок, обиженно надул губы и уверенно зашагал в мою сторону.
– Я его держать не буду, – отступив назад, заявила я.
– Да я и не просил. Я сам буду его держать.
– В смысле? – Алекс уже сидел пристёгнутым, но услышал наш разговор и развернул голову, ведя диалог через приоткрытую дверь заднего сиденья.
– Так у Габриэля двуместная машина.
Я хотела сдохнуть. Не умереть, а именно сдохнуть.
На коленях Дориана стояла переноска с котом, который не прекращал на меня гавкать. Мама сидела у окна, мотивировав отказ разместить свой царский зад посередине тем, что у неё облегающее платье.