Намазывая масло на кусочек батона, Вивиан пожала плечами:
– С ним иногда бывает, не обращай внимания.
– Бывает? Он ест как стадо слонов, а сейчас взял только кружку кофе.
– А ты наблюдательная, – ухмыльнулся Дориан, уже расправившись с едой и ковыряя во рту зубочисткой.
– Я не наблюдательная, но его порции еды сложно не заметить. Вчера ночью я…
Заскрипел стул. Тарелка Робинса, наполненная жареными сосисками, с лязгом опустилась рядом с моим завтраком.
– Что вчера ночью?
– Ничего, – отмахнулась я, засовывая в рот сразу три куска сыра. – Какой у нас план?
Чарли Робинс, словно порядочный ученик, робко поднял руку.
– Я рано проснулся и решил немного прогуляться до магазина. Поспрашивал тут о твоей тёте. В общем, в городе о ней все знают. Она живёт в десяти километрах отсюда.
– Откуда в таком большом городе все знают о моей тёте?
Я по-прежнему таращилась на Габриэля. Он, словно не чувствуя моё внимание, потянулся к чему-то под пиджаком. Часы. Снова они. Мельком на них глянув, он быстро спрятал антиквариат обратно и резко повернул голову.
Я подавилась бутербродом, закашлявшись, а он… он даже не усмехнулся. Просто посмотрел сквозь меня и вцепился в пустую кружку из-под кофе, выливая в рот уже скорее гущу, чем сам напиток.
– Видишь ли, Аника, – зашептал Чарли, жестом руки приглашая нас подвинуться поближе, – в городе считают, что твоя ma tante… ведунья.
– Кто? Какая ведунья? Да она только на картах гадать и умела, – возмутилась мама, застыв с бокалом утреннего шампанского.
– Ну у вас и семейство, – покачал головой Дориан.
– Моя тётка гадала на картах, а ты об этом ни разу не упомянула? – Я была близка к тому, чтобы повысить голос. – Не кажется ли тебе, что любое проявление потустороннего в нашей семье следовало озвучить немного раньше?
– Да какое потустороннее? – поморщилась мама, залпом осушившая бокал шампанского. – Она же просто баловалась.
– Я по-твоему тоже балуюсь?
– Нет, милая, ты сошла с ума, а тётка твоя была вполне себе в уме, насколько я помню.
Мама решила применить тактику отрицания. Ей было сложно смириться с тем, что говорил Эттвуд, поэтому в её картине мироздания я по-прежнему оставалась чуть-чуть… поехавшей. Каждый смертный за этим столом справлялся со стрессом по-своему.
– Теоретически Аника не сошла с ума, – вдруг вступилась Вивиан, сочувственно мне улыбнувшись. Её саму и мотивы, которыми она руководствовалась, я понимала не больше, чем Эттвуда.
В основном Вивиан молчала, но причина крылась далеко не в том, что ей нечего сказать. Просто она наблюдала. За мной, за всеми нами, периодически отстранённо усмехаясь, словно для неё мы не люди, а забавные зверушки.
Лишь на Габриэля она смотрела иначе. И я ни капли не сомневалась, что они спят.
– В любом случае мы должны навестить тётю Аники. А дальше посмотрим, – устало вздохнул Алекс.
Последние два дня он только и делал, что вздыхал. И единственным, кто мог меня хоть чуточку понять, вдруг оказался Габриэль Эттвуд. Я поняла это и испугалась, когда тяжёлая рука Робинса обвила меня со спины, подталкивая в объятия.
Интересным открытием стало то, что я больше не чувствовала себя в безопасности. И хотя Робинс вдруг решил делать вид, что всё не так уж и плохо, всё было даже хуже. Он боялся. Я чувствовала это, прикасаясь к нему. Стоило моей руке коснуться открытого участка его кожи, как профессор тут же начинал дрожать.
Касу поручили следить за Дорианом и котом. Остальные решили, что без их участия встреча с тёткой не состоится. Не знаю, откуда в них столько энтузиазма, но мне самой, например, очень хотелось бы, чтобы вся эта ситуация в целом обошлась без меня.
Дождливая погода держалась второй день. После солнцепёка в Париже мой гардероб был не готов к таким условиям, и куртку Эттвуда я так и не вернула. Она пахла его парфюмом, табаком и… кожей. Его кожа имела поразительно отчётливый, не похожий на другие аромат. Самым страшным открытием стало то, что этот аромат не просто нравился – он возбуждал меня.
Спустя двадцать минут езды по узкой полоске трассы, ведущей через лес, мы наконец остановились.
– Это там, – сообщил Чарли.
– Уверен? Мы проехали населённый пункт. На карте там ничего нет.
– Значит, туда нам и надо.
Эттвуд нетерпеливо посигналил сзади.
– Нужно оставить машины здесь. Прошёл дождь. Дорога через лес вряд ли асфальтирована, а застрять не хочется.
– Долго идти? – спросила мама. – У меня каблуки.
– Дай вперёд. Посмотрим, что там, – предложил Чарли.
Я посмотрела в окно, оценивая окружающее пространство. Для дочери крупного табачного монополиста тётка выбрала весьма… необычное место. Небольшой участок элитной застройки закончился два километра тому назад. Как, собственно, и асфальтированная дорога. Кроме леса впереди не предвиделось ничего. Ничего хорошего.