Алекс нехотя проехал несколько метров. Колёса машины буксовали на размытой после дождя дороге, и в конечном итоге это случилось. Я поняла, что мы застряли, когда Робинс один и Робинс два в один голос закричали:
– Чёрт!
Следом добавился третий крик:
– Я тоже застрял.
Все вышли из машин, осматривая масштабы трагедии. Они, по правде говоря, выглядели внушительно. Дорога засасывала в себя словно зыбучие пески. Передние колёса машины Робинса приближались к тому, чтобы скрыться из поля видимости.
– Кто-то не жалует гостей, – вдруг произнёс Чарли, и мы уставились на него. – Извините. Мысли вслух.
– Пускай Аника навестит тётю, а мы пока придумаем, как отсюда выбраться, – предложил Габриэль, пнув свою машину по колесу.
Я растерянно уставилась на узкую размытую дорогу, которая уходила в тёмный лес.
– А со мной никто не хочет сходить?..
Но все уже забыли о моём существовании, собравшись вокруг Эттвуда.
– Мам?..
– Я в туфлях, прости, детка. По навигатору тут идти не больше пятисот метров. – Она увеличила карту на телефоне, пытаясь оправдаться за то, что уже приняла решение отправить меня одну.
– Александр?
Но тот даже не услышал, что я его позвала. Единственным человеком, который всё это время не спускал с меня глаз, была Вивиан. Я подняла голову, и она улыбнулась.
– Пойдём.
В списке людей, с которыми мне хотелось бы отправиться на встречу с тётей, которая даже не подозревала о том, что мы приедем, вероятнее всего Вивиан занимала последнюю строчку. Во-первых, я ей не доверяла…
Когда мы отдалились от остальных примерно на сто метров, она вдруг резко обернулась и осведомилась:
– О чём вы с Габриэлем говорили вчера на балконе?
Пытаясь вытянуть ногу из грязной лужи, я ответила:
– Ни о чём. Я просто спросила, любил ли он когда-то…
Мне не удалось распознать природу взгляда, которым она меня наградила. Вивиан была очень скупа на проявление эмоций.
– Не советую и дальше злоупотреблять такими вопросами.
– В этом вопросе есть что-то страшное?
Мы шагали почти рука об руку, хлюпая ногами по лужам.
– Даже не пробуй залезть к нему в душу, Аника. Это первое правило Габриэля Эттвуда.
– А второе?
– Помнить о первом.
Сдержав порыв закатить глаза, я поинтересовалась:
– Вы давно знакомы?
Улыбнувшись, она заправила прядь коротких тёмных волос за левое ухо.
– Давно. И нет, я совершенно его не знаю. Разве что не стоит лезть к нему в сердце – он укусит, и больно.
– А тебя кусал? – Я подумала об этом, но совершенно не планировала озвучивать. Слова слетели с языка прежде, чем я успела заткнуться.
– Я вся в шрамах от его укусов, – совершенно спокойно отозвалась Вивиан. – Ну, ты идёшь?
Спустя несколько минут на небольшой опушке и в самом деле обнаружился дом. Совсем непримечательный, скрытый от людских глаз высокими кустами. Тропинка, по которой мы шли, вела вокруг одноэтажного строения.
На первый взгляд, дом выглядел и вовсе заброшенным. Единственное, что выдавало в нём жильцов – миска, у которой сидел облезлый рыжий кот. Кто-то кормил его, и вряд ли этим кем-то являлся один из жителей элитного комплекса, мимо которого мы проезжали.
Вивиан оказалась более решительной, чем я. Я же вросла в землю, вдруг почувствовав странный холод. Что-то словно отгоняло меня от дома, настойчиво требовало валить прочь.
Но потом дверь открылась, и на порог вышла женщина немногим старше моей матери. Внешностью она отличалась от моих представлений о ведуньях и уж точно оставалась совсем не такой в моих детских воспоминаниях.
Сердце защемило от того, насколько сильно она и мой отец были похожи: холодные тёмные глаза, пышные, немного вьющиеся, как у меня, тёмные волосы. Она словно стала его женским отражением и в то же время… моим, но более взрослым и менее напуганным.
Над нами пролетела ворона. Её громкое «кар» прозвучало зловеще. Со стороны леса подул сильный ветер, и шелест крон дополнил мрачное молчание.
Я боялась встречи с тётей, но совсем по понятным, мирским причинам. Я не готовилась к тому, что случится нечто, выходящее за общепринятые рамки допустимого в мире людей.
Вивиан первая почувствовала, что что-то пошло не так, и оступилась. Ma tante проследила за ней взглядом, но по-прежнему без единого слова. В какой-то момент мне показалось, что она вообще нас не видела, но потом тётя достала из уха один наушник и уставилась на меня, как на привидение.