Как последняя шлюха я не только придержала платье, но и задрала повыше. Опустила руки к нижнему белью, чтобы снять, но Эттвуд вдруг резко обхватил мои запястья и пришпилил их над головой. Сжал тонкое кружево на бёдрах и отодвинул в сторону, пальцем массируя самую чувствительную точку.
– Думала или нет?
– Я тебе сейчас врежу, – прохрипела я.
Эттвуд опустил взгляд на мою часто вздымающуюся грудь и нахмурил брови, будто мои сиськи вдруг стали жутко сложной нерешённой задачей. Я в нетерпении клацнула зубами, за что получила по заднице.
– У нас с тобой только одна проблема. – Габриэль облизал губы.
– Моя проблема – это ты.
Он рассмеялся.
– Наша проблема, Ришар, в том, что ты маленькая сучка, которая заслужила только хорошую порку, а не мой член.
– Так выпори меня, – сглотнув, пробормотала я.
И тогда он прижался ко мне, заставив почувствовать всю силу своего желания. У меня отнялось дыхание, и я застонала, от нетерпения задвигавшись на его пальцах. Даже если бы сюда кто-то вошёл, а мы ещё даже не начали, плевать, я бы не остановилась.
– Ты маленькая сучка, но знаешь, – член Габриэля наконец-то коснулся моей плоти, – это меня всё же чертовски заводит.
На несколько мгновений перестав дышать, я протяжно застонала и впилась ногтями в крепкие плечи. Габриэль Эттвуд, этот чёртов безумец, которого я желала и ненавидела в равной степени, оказался внутри меня.
Грязно.
Пошло.
Сексуально.
Он замер, и я замерла вместе с ним. Хотелось продлить это мгновение на целую вечность, но у нас не было времени. Совершенно. Вдавив подбородок в мою макушку, Эттвуд громко застонал, и всё внутри меня задрожало. Он даже это делал лучше других. Он всё делал лучше других.
– Пожалуйста, – прошептала я, опустив взгляд на его грудь.
Одежда. На нём оставалось слишком много одежды. Дрожащие руки сами потянулись к пуговицам рубашки, остервенело их вырывая.
Там, под тканью, от пота блестело мощное, натренированное тело. И я могла касаться его, пока он трахал меня рваными, сильными толчками, придерживая над землей. Мои босые ноги не касались пола. Его член являлся моей единственной опорой, и я бы предпочла, чтобы так оставалось всегда.
Мы трахались, словно обезумевшие от голода животные, забывая целоваться и делать то, что обычно делают влюблённые во время секса. Габриэль двигался рвано, нетерпеливо, и в этом был весь он. Я опустила руку на его аппетитную задницу и не без удовольствия впилась в неё ногтями. Он тут же схватил меня за горло, хищно улыбнувшись в распахнутые губы.
Всё происходило так быстро и развратно, что на секунду от удовольствия я потеряла здравый смысл, выкрикивая какие-то пошлости и странные мольбы. Без сомнений, эти сексуальные фантазии Эттвуд мне ещё припомнит.
Хотелось бы, чтобы припомнил. Хотелось бы, чтобы между нами повторилось всё это: его руки, жадно сминающие моё тело, его стоны и капли пота, которые стекали по высокому лбу. Я хотела вновь ощутить то, что ощущала, от переизбытка эмоций слишком быстро достигнув разрядки.
Сверху снова послышались приближающиеся шаги. Габриэль обернулся, но я схватила его за лицо и притянула к себе, прямо в рот выдыхая последний стон облегчения. Его губы изогнулись в довольной усмешке.
– Я всё, – еле шевеля языком, пробормотала я. – А ты?..
Он аккуратно опустил меня на пол и поправил платье.
– Будешь должна.
А потом снова схватил меня за руку и, на ходу застёгивая брюки, потянул вглубь уже другого коридора.
Мы потерялись в бесконечных переходах, и я уже начала сомневаться, что когда-нибудь выберусь из проклятого Лувра, когда Эттвуд потянул меня на несколько этажей выше, нашёл какую-то дверь и вывел в небольшой внутренний дворик.
С неба сплошной завесой лил сильный дождь. Я тут же промокла до нитки, но вместо того, чтобы расстроиться, ощутила нечто странное и посмотрела на Габриэля. Расставив в стороны руки, он запрокинул голову. Вода была везде. Она стекала по его обнажённой груди, лицу, волосам, губам…
Он улыбнулся и посмотрел на меня. Я вросла в землю, осознав, что единственное моё желание в этот самый момент – снова поцеловать его. Мне оказалось мало. Я буквально сгорала от желания поцеловать его.
Где-то там, чуть дальше, бурлила жизнь: сигналили машины, кричали люди. Нас ждали нерешённые проблемы аукциона и примерно трёхтомник вопросов и загадок, а мы стояли друг напротив друга как в дурацкой мелодраме.
У меня было перекручено платье. Трусы вообще жили своей жизнью, а макияж и волосы превратились в грязное месиво. Я чувствовала себя глупой девчонкой, с главным красавчиком сбежавшей со школьного выпускного. И, о боги, это красавчик так хорошо меня трахнул, что до сих пор дрожали колени.